Кутгар
Шрифт:
— Нет. — Уртус был спокоен. — Но я знаю, что капитан не тот, за кого себя выдает.
— Как это понимать?
— Полагаю, что капитан на самом деле не кто иной, как литинь, с которым мы сражались на кислородной планете.
— И как же, по-твоему, этот литинь ухитряется дышать смертельно ядовитыми для него парами хлора?
— Литинь с кислородной планеты умел многое. Он очень силен. Он убил капитана и овладел его телом.
— Интересно придумано! — раздвинув в характерной
— Не очень.
— Почему? — искренне удивился я.
— Литинь слишком могуществен, чтобы бояться разоблачения. Я думаю, такая игра доставляет ему удовольствие.
Я хмыкнул. По знанию психологии этот сержантишка мог заткнуть за пояс Фрейда на пару с Юнгом. С подобным здравомыслием мне не приходилось сталкиваться давным-давно. События неожиданно для меня покинули намеченное русло.
— Все это чрезвычайно занимательно. Что думаешь делать дальше?
— Что прикажет капитан.
— А если капитан литинь?
— Ну и что? Прежний капитан тоже был литинем.
— И ты знал об этом?
— Конечно. А он знал о том, что я знаю. Но что это меняло? Он был отличным капитаном, я не мог пожелать нашему кораблю лучшего. С другой стороны, я превосходно справлялся со своими обязанностями, у капитана не было претензий ко мне.
— Выходит, вы соблюдали нейтралитет?
— Именно, — подтвердил Уртус.
— Ты предлагаешь подобный нейтралитет и мне?
— Да, но при условии, что капитан не будет пытаться нанести вред кораблю. Я не знаю его целей, но в мою задачу входит охранять корабль. Если капитан замыслит недоброе, я попытаюсь принять необходимее меры, чтобы предотвратить опасность, угрожающую кораблю.
— Как хорошо сказано — попытаюсь! Это самое мудрое слово, какое я от тебя услышал. Я не литинь.
— Возможно.
Такой ответ слегка озадачил меня.
— Почему ты с такой легкостью отказываешься от своего прежнего утверждения?
— А что мне остается делать?
— Мой друг, да ты просто кладезь благоразумия! — восхитился я. — А игра, затеянная тобой, приводит меня в восторг. Только я намереваюсь слегка изменить ее правила. Я даю тебе срок, чтобы представить доказательства того, что я действительно литинь. В случае, если тебе не удастся убедить меня, ты будешь предан казни. Если же ты сможешь доказать свое обвинение, я исполню твое желание.
— Какое?
— Любое, — торопливо ответил я, но тут же поправился: — Почти любое. Я не исполню его лишь в том случае, если ты захочешь моей смерти или пожелаешь, чтобы я убрался с корабля. Как ты сам понимаешь, подобный исход событий не устраивает меня. Все остальное, —
— Я и в мыслях не имел убирать капитана с корабля. — (Это было правдой). — Кораблю нужен сильный капитан. Я принимаю эти условия. Моей наградой в случае успеха должен стать пост старшего офицера.
— Сменить дурака Ге? Я давно подумывал об этом.
Уртус испустил в адрес старшего офицера волну ненависти.
— Срок? — деловито спросил он.
— Пока мне не надоест ждать.
— Это может случиться завтра.
— Значит, до завтра.
— Немного неопределенно, но я согласен. У капитана есть ко мне вопросы?
— Нет. А у тебя ко мне?
— Как я смею! — с фальшивым смирением протянул сержант. Мысли его были до того дерзки, что я едва сдержал улыбку. Я имел дело с умным и расчетливым нахалом. Подобные ему делают прекрасную карьеру. Обычно они становятся серыми кардиналами и правят миром. Подозреваю, Уртус желал именно этого, но он благоразумно прятал опасную мысль. — Я могу идти?
— Иди.
Через миг я остался один, в компании подглядывающих в иллюминатор звезд. Но день еще не был закончен, и меня ожидало последнее, третье происшествие.
Если как следует разобраться, космос скорей пустота. Можно лететь не один день, а повстречать лишь рой метеоритов или пару огненнохвостых комет. И уж почти невозможно наткнуться на такого же космического скитальца. Вероятность подобного следует отнести скорей к исключению, чем к правилу. Как видно, сегодня был день, богатый на исключения.
Старшему офицеру Ге, верно, надоело бегать к капитану с донесениями, но такое сообщение он не решился передоверить кому-нибудь из своих помощников. На его памяти это, возможно, был первый случай, когда корабль наткнулся в открытом космосе на неизвестное судно. Да и на моей, если признаться, лишь второй.
Это была крохотная скорлупка, оснащенная радиомаяком. Она двигалась примерно тем же курсом, что и «Утренний свет», в скорости лишь самую малость уступая ему. Уже одно это обстоятельство вызывало удивление.
В рубке собрались все, кто имели, право находиться здесь. Астронавты неотрывно следили за зрачком гиперлокатора, поймавшего судно в свои сети. Дежурный навигатор оперировал балансирующими рулями, постепенно сбрасывая скорость. Рядом с ним застыли в креслах старший комендор дезинтеграторов и командующий лазерными батареями. Исходя из скромных размеров судна, можно было предположить, что оно не обладает мощным вооружением, но полностью за это никто поручиться не мог. И потому оба офицера не отрывали рук от пульта управления огнем, ожидая лишь моей команды.