Квантовая ночь

Сойер Роберт Джеймс

Насколько Менно мог судить, на Джиме случившееся в прошлый раз никак не отразилось. Он был одет в вельветовые штаны и потрёпанную толстовку с капюшоном с эмблемой «Калгари Стампид» [34] .

— Без проблем, — ответил Джим.

— Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? — спросил Менно.

Джима, казалось, озадачил этот вопрос.

— Всё в порядке, спасибо.

Доминик слегка скривился и снова взял разговор в свои руки.

— Хорошо, хорошо. Мы надеялись,

ты не будешь против ещё одного испытания в шлеме.

34

Проходящее в Калгари ежегодное ковбойское шоу.

— В новом или старом? Новый мне не слишком понравился.

— Не волнуйся, — сказал Доминик. — Мы, э-э… сделали его посвободнее; он будет не такой тесный, как в прошлый раз.

— Я не знаю, — сказал Джим.

Разумеется, мальчишка откажется, подумал Менно. Но Доминик продолжал давить.

— Пожалуйста.

Джим нахмурился.

— Это очень сильно нам поможет, — добавил Доминик.

Менно слегка качнул головой. Пустая трата вре…

— Ладно, — сказал Джим, пожимая плечами. — Почему бы и нет?

* * *

— О’кей, Джим, — сказал Дом в микрофон интеркома, глядя на молодого человека сквозь стекло. — Попробуй снова.

— Я пробую, — ответил Джим.

Менно указал на осциллоскоп.

— Фонемы здесь и здесь, видишь?

Дом кивнул.

— Но больше ничего, — сказала Менно. — Попроси его попробовать другую фразу.

— Джим, — сказал Дом, — думай стишок про Шалтая-Болтая. Ну, тот самый.

Джим кивнул, и осциллоскоп показал крошечные всплески на каждом слоге.

Дон посмотрел на Менно.

— Возможно, ты повредил шлем сильнее, чем я думал.

— Нет, — сказал Менно. — Когда я надел его на себя, просто для проверки, он показал обычный внутренний шум. Но мы не можем использовать меня для калибровки, потому что не сохранили мои старые записи.

Дом снова включил микрофон.

— Джим, проверь, плотно ли сидит в гнезде кабель, выходящий из стойки с аппаратурой.

Джим проверил порт RS-232C.

— Как таракан за печкой, — доложил он.

Он замолчал, и у Менно упало сердце при виде ровной линии на фосфоресцирующем экране.

— О Боже, — сказал он. К счастью, интерком был отключён; Джим бессмысленно пялился в пространство.

— Мы не виноваты, — быстро сказал Дом.

— Да чёрта с два! — рявкнул в ответ Менно, указывая на горизонтальную линию. — Мы с ним это сделали. Мы заставили замолчать его внутренний голос.

13

Наши дни

— Какие «ужасные вещи»?

Кайла посмотрела в полукруглое

окно. Солнце село; реки были темны и спокойны, словно извилистые чёрные шоссе. Я дал словам повиснуть в воздухе; она прикусила нижнюю губу. Наконец, она снова посмотрела на меня, немного прищурив голубые глаза.

— Ты правда ничего не помнишь? Даже этого?

— Честное слово.

— Послушай, — сказала она. — Я все эти годы немного следила за тобой. Смотрела, что есть про тебя в интернете, спрашивала общих знакомых, как у тебя дела. И люди всё время отвечали «О, да, Джим. Такой приятный человек!» И ты был хорошим, когда мы начали встречаться. Внимательным, чутким, заботливым… Так что когда…

Её голос затих, и она уставилась в стену из светлого кирпича.

— Что? — спросил я.

— Когда ты взбесился, это была полная неожиданность, понимаешь? Как мешком по затылку. — Она понизила голос и, тихо и печально, добавила: — И в прямом, и в переносном смысле.

Я был совершенно ошеломлён; наверняка удивлённо выпучил глаза.

— Боже… мой. Я… Кайла, честное слово, я не… я бы никогда…

Она подняла голову и, наконец, посмотрела мне в глаза — и не отводила взгляд, сосредоточенно вглядываясь в них, то в левый глаз, то в правый, то снова в левый.

— Ты сам проходил свой тест? — спросила она. — Тот, с микросаккадами?

— Конечно.

— И?

— Я нормален, совершенно. Не психопат.

— Понимаешь, чисто статистически ты можешь оказаться им с вероятностью тридцать процентов.

— Но я не психопат.

Она свела брови и поджала губы.

— Послушай, — сказал я, — что бы ни случилось — что бы я тогда ни натворил — я очень, очень сожалею. Это должно быть как-то связано с повреждением мозга, из-за которого я потерял память. Но сейчас со мной всё в порядке.

— Ты не можешь этого знать. Всего несколько дней назад — до твоего выступления на том процессе — ты даже не знал, что часть твоих воспоминаний утеряна. Кто знает, чего ещё ты мог сделать и забыть?

— Я не психопат, — снова сказал я. — Я могу доказать это с помощью своих очков.

Она снова засомневалась.

— Твой метод, конечно, интересен, но…

— Ладно, ладно. Предпочитаешь свой? Давай тогда так. Я бы с удовольствием поглядел на этот твой синхротрон, а ты сможешь проверить меня сама. Сколько до Саскатуна, часов десять на машине?

— Восемь, если гонять как я, но серьёзно, Джим, в этом нет необходимости.

— Да ну, у меня сейчас всего пара летних курсов. Последнее занятие заканчивается в час дня в четверг, а ты сказала, что как раз в это время собираешься домой. А следующее занятие у меня только в восемь утра в среду, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринуждённо. — Мы могли бы сделать это в выходные. Да и смена за рулём тебе не помешает.

Это предложение явно застало её врасплох.

— Но, э-э, а как ты тогда вернёшься домой?