Лабиринт Данимиры
Шрифт:
Зрелище было завораживающе красиво, но моя шерсть встала дыбом, и вовсе не от пронзительной красоты.
Мама говорила, что Винсент Ван-Гог явно посещал адские измерения, потому что такие небеса, как на его картинах, он мог увидеть только там. Это какой-то оптический эффект, что-то вроде нашего Полярного сияния, связанный с тем, что атмосфера адских измерений перенасыщена магией.
Я не в Петербурге? Я в другом, в адском измерении?
Нехорошее предчувствие сжало сердце, и я бросилась к выходу со двора.
Я даже не смогла приблизиться
Постепенно впадая в панику, я трижды обежала двор по периметру и не обнаружила ничего, похожего на выход.
Подвальные окна оказались обманкой, такой же, как и все остальные окна. Это была просто иллюзия, магическая графика. Повсюду находилась глухая непроницаемая стена.
Я ринулась обратно в дом, Чудовище торопливо потопал за мной.
Тот конец коридора, что, казалось, уходил в бесконечность, тоже оказался перекрыт магическим щитом. Было даже непонятно, действительно ли существует пространство за щитом, или это очередной обман зрения.
Безрезультатно покидавшись на невидимую стену, я настойчивым криком потребовала от Чудовища, чтобы он поочерёдно открыл все двери, что находились в пределах досягаемости. Он послушно исполнил мои указания, но легче мне не стало.
В доме обнаружилось что-то вроде гостиной — с мебелью в чехлах, с укутанной в мешковину люстрой, и на всём лежал толстый слой пыли — сюда явно никто не заходил много лет.
Ещё была просторная комната, в которой ничего не стояло, кроме огромной кровати под балдахином, такие кровати я видела только в музеях и в исторических фильмах. Всё тоже было в пыли — как я уже знала, Чудовище предпочитал спать на низкой лежанке, сделанной непонятно из чего.
За одной из дверей оказалась библиотека, которой при других обстоятельствах я бы порадовалась. Книги здесь лежали даже на полу. Библиотекой Чудовище пользовалось — у входа лежала разворошенная кипа старых пожелтелых газет спортивной тематики, и рядом с газетами пыли не наблюдалось.
Ещё несколько комнат были в таком же заброшенном состоянии.
Я обследовала даже ванную и туалет. В туалете я вспомнила бессмертное «просочиться сквозь канализацию». Увы, это умение оставалось всего лишь остроумной литературной выдумкой. Я вообще никогда не слышала, чтобы кто-нибудь оказался на такое способен.
Я обошла весь дом внутри и снаружи, и потом ещё раз исследовала двор.
Никаких тайных входов-выходов, никаких открытых порталов.
Странное заброшенное место было надёжно замуровано, и я понятия не имела, как отсюда выбраться. Лабиринт закончился тупиком.
В полной прострации от открытия я поплелась на улицу, Чудовище потащился за мной. Я уселась на крыльце, он тут же уселся рядом, и внезапно это хождение по пятам стало меня нервировать.
Дурацкие стишки сложились сами по себе:
А и Б сидели на крыльце. А влипло, БНе знаю, понимал ли Чудовище, что я всей душой стремлюсь его покинуть, но периодически он искоса поглядывал в мою сторону, потом заводил глаза к небу и печально вздыхал.
Звёздные водовороты продолжали своё сияющее коловращение, но фантастическая красота чужого неба меня не трогала.
И Чудовища мне совсем не было жалко, мне до слёз было жалко саму себя.
Сейчас я могла думать только об одном: я оказалась запертой дважды — в чужом теле и в чужом измерении, без языка, без возможности связаться с близкими, с перспективой изменения психики не в лучшую сторону. И в довершении всего я была замурована один на один с рогатым клыкастым полубезумным существом, весь лексикон которого состоял из звериного порыкивания и дурацкого слова «кы».
Чудовище осторожно протянул ко мне палец, чтобы почесать за ухом.
— Отстань от меня! — Я зашипела и в раздражении тяпнула этот палец. Честно говоря, сама от себя не ожидала, и челюсть чуть не вывихнула, но стыдно не было. Конечно, Чудовищу этот укус должен был показаться комариным, но палец он отдёрнул, отвернулся и засопел.
«Не обижай его» — я вдруг вспомнила слова крысиной ведьмы.
Это вот этого, что ли, я не должна обижать?
Крыса знала, куда меня отправляет, знала, что отсюда нет выхода. Да, она выполнила обещанное — враги меня здесь не достанут, но и жизнью такое существование назвать нельзя. О чём она думала, когда заточала меня здесь?
«Не обижай его»!
Она что же, подарила меня вот этому? В качестве домашнего питомца — чтобы наша рогатая и клыкастая деточка не скучала? От этих мыслей хвост у меня нервно задёргался, загулял по доскам.
Пока Чудовище обиженно сопел в сторону, я бесшумно поднялась, подёргивая хвостом, и так же бесшумно вернулась в дом, нашла комнату с книгами и, стараясь не оставлять на видном месте следов в пыли, просочилась в узкую щель на нижней книжной полке, в пустоту за первым рядом книг. Это укромное местечко было запримечено мною при обследовании дома. Здесь я собиралась отдохнуть от навязчивого внимания Чудовища.
«Кы! Кы! Кы!» — услышала я через некоторое время и испытала мрачное удовлетворение, расслышав в воплях Чудовища оттенок отчаянья.
Ищите, ищите. Не выйду ни за что, так вам всем и надо, угрюмо думала я, не вполне отдавая себе отчёт, кого имею в виду. Наверное, в тот момент мне хотелось отомстить всему миру.
Чудовище кыкал ещё долго, а под конец вдруг завыл, да так горестно, что мне стало не по себе, и в душе слегка шевельнулась совесть. Но потом он затих. Небось, взял в холодильнике пива, представила я, или чего покрепче — с его замашками станется. Сидит сейчас на крыльце, держит вверх ногами газету столетней давности и разглядывает чёрно-белые картинки с футболистами и боксёрами. Интеллектуал.