Лабиринт Сумерек
Шрифт:
И снова Храм Фэнтара. После того как некто украл дневник, Ин-Шатур стал осторожным и подозрительным. Все время заглядывает собеседнику в глаза, словно пытается высмотреть правду. Как будто каждый, кто заговаривает с Ин-Шатуром, причастен к краже дневника. А еще посвященный почти не остается один, молодой и крепкий раб всюду следует за ним, как тень. Ин-Шатур даже тратит свои драгоценные часы на совершенствование боевых навыков парнишки, словно они могут рабу понадобиться. Десятый, конечно, справится с Лан-Аром,
…Он не без труда дождался часа, когда посвященный остался один. Раб ушел на кухню с подносом и с чайным набором. Десятый постарался сделать так, чтобы этот молодой ийлур пробыл вне кельи хозяина как можно дольше. А Ин-Шатур – тот опять завалился на кровать. Несколько капель настойки из золотых роз в воду дают превосходный сон.
Десятый неслышно вошел в келью, ножом полоснул Ин-Шатура по горлу. И, пока посвященный хрипел на полу, захлебываясь в собственной крови, он устроил беспорядок – будто жилище посвященного обыскали. Пусть себе думают, что хотят…
Оставалось быстро стянуть платье с бездыханного уже ийлура, вложить в скрюченные пальцы дешевый браслетик, словно сорванный с щиколотки гулящей девки, и ходу. Раб уже топает обратно с подносом, на чем свет стоит ругая брата-трапезника. Отчего-то на кухне не оказалось воды, пришлось потерять драгоценное время, чтобы достать ведерко-другое из колодца.
…Десятый спешит прочь из Храма. Задание выполнено, и метхе может уверенно дергать марионеток за ниточки и дальше.
Легкие жгло. От нехватки воздуха мельтешило перед глазами, а она продолжала висеть в мутной воде и не могла всплыть. Высоко наверху рябью колыхалось белое солнце, внизу – ночь, непроглядная тьма. И веревка, к которой привязан камень, тянется от лодыжки прямиком в небытие.
«Отпусти меня!»
Эристо-Вет дернулась, взмахнула руками, мимо, задевая ее, промчался рой маленьких юрких рыбок. Еще один взгляд в темноту, отчаяние, заволакивающее сознание вечерними сумерками. Ох, не камень тянет ее на дно, отнюдь. Маленький свинцовый кубик Эльваан.
«Отпусти меня!»
Она зажмурилась. Затем перегнулась, головой вниз, потеребила узел на лодыжке. Но веревку завязали на совесть. И тут Эристо-Вет вспомнила, что у нее остался нож Дар-Теена.
…Колышущийся круг на воде стал ближе, тьма отступала. Вода толкала ийлуру вверх и вверх – ровно до тех пор, пока она не смогла вздохнуть.
«Обернись».
Эристо-Вет, отплевываясь, замерла. Где она слышала этот голос раньше? Ах да, Эльваан.
Она медленно шагала по воде к ийлуре и улыбалась.
«Я же говорила, тебе лучше не трогать мой кристалл».
– Но я… я должна узнать правду! – выкрикнула Эристо-Вет.
Ее голос утонул в мягких, словно пуховые подушки, облаках. С безбрежного неба брызнул теплый дождик, он был
«Тогда смотри, – Эльваан примирительно улыбнулась и склонилась к своей старой подруге, – вопрос только в том, какую правду ты увидишь».
…Альдохьенская прорицательница металась по своему жилищу, стаскивая в кучу все, что могло пригодиться в дороге. Ее миловидное личико застыло белой маской ужаса, косы растрепались. Эльваан в панике хватала все, что подворачивалось под руку, но тут же бросала, принималась рыться в пожитках, что-то судорожно запихивала в мешок…
Потом она замерла над оставленным на полу кристаллом Видения, забормотала что-то себе под нос и торопливо сунула кубик в карман.
Все. Теперь бежать, бежать отсюда, хоть за Черные пески.
Эльваан двинулась к выходу, но там ее уже поджидала тень.
А потом… Дар-Теен шагнул вперед, поднимая меч:
– Я долго тебя искал.
Эльваан попятилась, но в каждом ее движении было так же мало жизни, как в движениях поломанной марионетки.
– Ты?!! Ты не элеан, тебе какое дело?
Она продолжала пятиться к своему трону, и птичьи черепа насмешливо наблюдали за ней.
«Нож. В подлокотнике нож».
– Тебе какое дело? – прохрипела она. – Ты – чужак!
Дар-Теен вдруг улыбнулся. Снисходительно. Мол, ты знаешь слишком много, милочка, но главное по-прежнему закрыто от тебя.
– Да, это так. Я бы сказал – меня попросили…
Элеана судорожно нажала на потайную пружину в подлокотнике. Еще и еще…
«С другой стороны! – Она едва не взвыла. – Дура!»
– Шатоэл просил передать, – роняя камнем каждое слово, Дар-Теен приближался, – что тебе простили предательство твоих предков. Но ты сунула свой нос туда, куда не следовало, и Хранитель это увидел. Хвала Санаулу, вовремя. Этого тебе уже не простят.
Эльваан взвизгнула, метнулась к тайнику с кинжалом, но…
Дар-Теен неторопливо осмотрелся. Прошелся по комнате, перешагнув через тело прорицательницы. Казалось, ийлур размышляет о чем-то, вытирая тряпицей клинок.
Затем он вздрогнул, обернулся – свинцовый кубик Эльваан выкатился на пол из ее кармана. Дар-Теен подобрал его, сунул в кошель на поясе. И все утонуло в непроглядной тьме.
– Госпожа! Госпожа, что с вами?
… Кто-то что есть сил тряс ее за плечи. Но к чему просыпаться, если так хочется спать?
– Фэнтар Пресветлый, да очнитесь же!
«Оставьте меня. Я всего лишь хочу отдохнуть. Я так устала и запуталась, и мне так больно оттого, что я ровным счетом ничего не могу изменить».
Послышались сдавленные рыдания. Несколько теплых капель упало на щеку, и ийлура вяло удивилась тому, что над ней кто-то плачет.
«К чему все это? Мне так хорошо, так тепло. Я только хочу отдохнуть, и ничего страшного в том, что я еще немного вздремну».
А потом ей стало больно – что-то едко обожгло щеку, затем другую. И еще.