Лабиринт Сумерек
Шрифт:
– Ин-Шатур, я здесь, – шепнула она в зеркало, оставив на гладкой поверхности туманное облачко.
И в это мгновение и коридор, и зеркало покрылись сетью волосяных трещинок. Эристо-Вет ойкнула от неожиданности – да и трудно представить, чтобы начала ломаться бронзовая пластина – а потом ощутила ледяное прикосновение к плечу.
– Зачем ты меня позвала? – тихо спросил Ин-Шатур.
…Эристо-Вет подумала, что эту тень так же трудно вывести из терпения, как и гранитный монолит. Даже явившись из потустороннего мира,
– Так зачем ты меня позвала?
– Я хочу, чтобы ты нарисовал карту, – ответила ийлура, глядя в светлые глаза посвященного.
Он неторопливо прошелся вдоль стола, шурша коричневым одеянием служителя Фэнтара, еще раз осмотрелся. И вздохнул:
– Карту, говоришь… К чему она тебе?
Ийлура прищурилась. А Ин-Шатур не так прост, как того бы хотелось…
– Я хочу догнать Нитар-Лисс и уничтожить ее. Я хочу расстроить планы того, кто приказал тебя убить… Думаю, этого достаточно? Но я не смогла узнать, где сейчас темная жрица и твой раб, а потому последую за ними в Лабиринт Сумерек. Нарисуй мне карту, посвященный.
И добавила, вспоминая правила проведения ритуала:
– Как видящая и смотрящая, я приказываю тебе. Ты не можешь ослушаться.
– И в этом ты, несомненно, права. – Он ухмыльнулся, потрогал кончик пера, стоящего в чернильнице. – Ты хочешь карту, которая была на груди Лан-Ара?
– Я хочу карту, по которой я смогу найти Лабиринт. Ты ведь сам не хотел, чтобы Нитар-Лисс туда попала?
– Разве я могу нарисовать карту по памяти? – Ин-Шатур пожал плечами. – К тому же то вовсе была и не карта…
– Мне она нужна, – твердо сказала Эристо-Вет, – и ты дашь ее мне.
Посвященный молча уселся за стол, подвинул к себе лист бумаги, а затем быстро, короткими штрихами принялся набрасывать очертания Сумеречного хребта.
– Раньше я бы не смог дать тебе полную карту, – негромко говорил он, – но теперь я вижу достаточно. И точно так же… Уважаемая Эристо-Вет… Я вижу, что медальон на твоей шее может помешать тебе осуществить задуманное.
– Это же частица Молота. – Ийлура недоуменно прикоснулась к гладкой поверхности подарка метхе.
– Разумеется. – Ин-Шатур улыбнулся, продемонстрировав ряд острых зубов. – Но вспомни, кто дал тебе его?.. Впрочем, ты просила только карту…
И, пожевав губами, тень продолжила рисование. Эристо-Вет было плохо видно, что происходило на листе бумаги, но ей очень хотелось верить, что тени не лгут.
– Ты так и не передала мои слова Лан-Ару, – глухо пожаловался Ин-Шатур, – теперь мой раб обречен. Ему не пройти Лабиринта.
– Тьфу! Да его арканом не оттащишь от темной жрицы!
– Знаю, – усмехнулся посвященный, – она
Его рука с пером порхала над бумагой.
– Но их нужно остановить, – спокойно произнес он, – я многое забывал, но теперь вспомнил. Ока Сумерек не должна касаться рука смертного…
– Потому что Эртинойсу не нужен новый бог?
– Нет, потому что Око тогда погибнет. Раньше… Я не знал этого.
Он замолчал, отложил перо.
– Вот твоя карта, Эристо-Вет.
– Покажи. Я приказываю…
Ин-Шатур послушно поднял лист и поднес его к огню. Перед ийлурой на самом деле была самая обыкновенная карта, в одном месте помеченная крестом.
– Раньше, будучи живым, я бы не смог дать тебе полную карту, – повторила тень, – а сейчас я подчиняюсь.
– Хорошо. – Она кивнула и выдавила из себя дружескую улыбку. – Положи ее на стол. Так. И уходи.
Во взгляде тени появилась тоска. Ин-Шатур протянул руку Эристо-Вет и спросил тоном обиженного ребенка:
– А ты пойдешь со мной?
– Нет. Я должна догнать Нитар-Лисс и твоего раба.
– Они все равно обречены. – Еще одна улыбка и влажный блеск острых зубов. Ийлура нервно передернула плечами.
– Но ты ведь знаешь, что я делаю все правильно?
– Избавься от медальона.
Ин-Шатур как-то незаметно оказался рядом и осторожно коснулся локтя Эристо-Вет.
– Пойдем со мной.
– На самом деле ты ведь этого не хочешь? Я знаю, что ты делаешь это не по своей воле. – Она несколько раз громко стукнула по столешнице и…
Ничего не произошло. А тень, улыбаясь все шире и шире, взяла Эристо-Вет за руку.
– Пойдем.
И было что-то убаюкивающее в голосе Ин-Шатура, чего не объяснить простыми словами, но отчего начинает нестерпимо хотеться спать.
Эристо-Вет зевнула и еще раз постучала по столу.
– Она спит, – обронил Ин-Шатур, – твоя подруга за дверью.
– Что?!!
Ийлура поняла, что осталась одна. Один на один с убитым посвященным, вызванным в Эртинойс, и рядом больше не было могущественного Альбруса… Но в то же время это была уже далеко не та Эристо-Вет, которая по молодости по глупости вызвала тень собственной матери. Нынешняя Эристо-Вет оперилась и больше не нуждалась в опеке.
– Я никуда не пойду, – жестко сказала она, – и не в твоей воле меня заставить.
А сама, вывернувшись из хватки Ин-Шатура, вскочила из-за стола, вышибла ногой хлипкую дверь. А-Ша всполошилась в углу и, не соображая спросонья, в чем дело, выпустила из рук мешок с петухом.
Пиная несчастную птицу, Эристо-Вет понимала, что после этого петуху место только в похлебке. Но своего таки добилась: ночь огласилась сиплым криком, который перешел в затихающее кудахтанье.
С трудом переводя дыхание, ийлура заглянула в комнату. Свечи горели ровно, а Ин-Шатур бесследно исчез.