Лабиринт теней
Шрифт:
— Закрой её, — шепнул он Последней.
И оказавшись во мраке, они двинулись вперёд.
Они спустились в самый низ.
К реке.
Лодка стояла на прежнем месте.
Братья Ножницы молчали.
Вспоминали Данте Алигьери.
И его путешествие в потусторонний мир. Решили, что ошиблись.
Что воображаемые места существуют.
И могут быть жуткими.
Или великолепными.
Они перебрались на другой берег реки. Открыли
Вошли в золото.
И шли, пока не встретили других людей. Спросили о Джейсоне, Аните и Зефире.
И долго стояли у входа в коридор, где громоздились руины.
И потом вошли.
Как призраки.
Глава 26
КЛЮЧ С ГОЛОВКОЙ КИТА
Когда Томмазо Раньери Страмби свернул за угол, его вдруг толкнули к стене, и он больно ударился головой, едва не потеряв сознание. А потом на него обрушился град тумаков.
Когда же он попытался вывернуться и понять, что происходит, его крепко схватили, поставили на ноги, вывернули одну руку, потом другую и наконец связали их верёвкой.
Высокий парень, который сделал это, ругнулся:
— Может кто-нибудь завязать этот узел?
Второй нападавший на Томмазо подошёл ближе:
— Ну и неумеха! Таким узлом только шнурки завязывают!
— Ну и что? У меня они никогда не развязываются!
Томмазо протащили в какой-то подвал и бросили на пол.
Из носа у него текла кровь, щёки болели, а футболка в чём-то вымазана.
В подвале было темно.
Томмазо закричал.
И сразу несколько рук зажали ему рот.
— Молчать!
— Чего разорался?
— Я же велел заткнуть ему рот!
Три пары ног подбежали к нему, кто-то, накинув платок, заткнул ему рот.
Потом наконец включили свет.
— Ну так что? — заговорил младший Флинт. — Как ты теперь чувствуешь себя, а?
— Да он ведь не может ответить тебе, — заметил старший Флинт. — Мы только что вставили ему кляп.
— Это, брат, не тот вопрос, на который я жду ответа! Это риторический вопрос. Это всё равно что сказать… «Хорошо же ты отличился».
— Да, — сказал средний Флинт. — Хорошо отличился.
— С кляпом во рту, перевязанный как колбаса, — хихикнул младший брат.
— Теперь ты никому больше не страшен без этой своей вороньей маски и чёрного плаща! — завил старший брат.
— Мггтт-МММ! — попытался протестовать Томмазо.
— Что он сказал? — спросил средний Флинт.
— Ммм-гг-мм… — передразнил Томмазо старший Флинт.
— А ну, помолчите
Средний Флинт наморщил лоб:
— Отри… чего?
— Отрицать, — повторил младший Флинт. — Это противоположное согласию.
— Да ведь нет такого слова! — возразил старший Флинт.
— Конечно, есть! Если есть согласие, значит, должно быть и противоположное действие.
— Так почему ты не можешь сказать неотрицание?
— Потому что так не говорят, — рассердился младший Флинт.
Томмазо принялся громко мычать и бить ногами, желая привлечь внимание и давая понять, что и без всяких объяснений ему всё ясно.
Младший Флинт обозлился и начал допрос:
— Теперь о главном. Тебе известно, кто мы такие?
Томмазо покачал головой справа налево.
Младший Флинт продолжал:
— Мы братья Флинт, и Килморская бухта наш город. Наш, а не Кавенантов и всяких там рыжих. Или их друзей. Потому что ты ведь их приятель, верно?
Томмазо смотрел на них, и ни один мускул не дрогнул на его лице.
— Верно? — настаивал младший Флинт.
На этот раз Томмазо кивнул:
— Очень хорошо. Потому что, видишь ли, мы хотим нарушить ваш прекрасный план. И пока станем показывать лодку возле утёса «сам знаешь кому», будешь сидеть здесь тихо и смирно. Ясно?
Томмазо еле заметно кивнул.
— Ты ведь понимаешь кто этот «сам знаешь кто», верно? — снова спросил младший Флинт.
Томмазо немного подумал, потом отрицательно покачал головой.
— Войтек, — вмешался старший Флинт, — Ноннич. Или как его там зовут.
— Главарь. Тот, что на чёрной машине.
На это Томмазо кивнул.
— Ну вот видишь, начинаем соображать, — довольно произнёс младший Флинт. — Догадываешься, конечно, что мы собираемся сделать?
И Томмазо снова кивнул, хотя и не догадывался.
Потом оба старших брата вышли из подвала.
Что тут скажешь?
Возможно ли такое?
Войнич не находил ответа, но понимал — он едва ли не… развлекается.
Вот уже три часа он прогуливается по этому каменному городку на берегу залива, и у него всё ещё сохраняется отличное настроение, с каким проснулся утром.
Мало того, он вдруг понял: почти всё, что он думал о Килморской бухте и его жителях, неверно.