Лабиринт
Шрифт:
— Как ты смеешь так с ней разговаривать? — негодующе крикнула Элэйс.
— Если желаешь, госпожа Ориана, можешь осмотреть все, — невозмутимо проговорила Эсклармонда.
Ориана неожиданно вцепилась в плечо сестре.
— Хватит с тебя, — процедила она, запуская острые ногти ей в кожу. — Ты сказала, что готова вернуться в замок? Так идем!
Не успев опомниться, Элэйс оказалась за порогом. Солдаты дышали ей в затылок. Мелькнуло воспоминание: запах вчерашнего пива,
— Живо, — приказала Ориана, подталкивая ее в спину.
Ради Эсклармонды Элэйс не стала противиться ей. На углу она сумела обернуться через плечо. Эсклармонда стояла в дверях, глядя им вслед. Поймав взгляд Элэйс, она прижала палец к губам. Ясный знак: молчать.
ГЛАВА 36
В главной башне тер глаза и потягивался, разгоняя ломоту в костях, Пеллетье. Час за часом из Шато Комталь рассылали гонцов с письмами к тем из шестидесяти вассалов Тренкавеля, кто еще не выступил к Каркассоне.
Сильнейшие из них, хотя и числились вассалами виконта, были вполне независимы, так что в письмах к ним Приходилось скорее убеждать и уговаривать, нежели приказывать. В каждом послании он не скрывая описывал грозящую опасность. Французы собрали на границе Миди невиданную доселе армию вторжения. Гарнизон Каркассоны необходимо усилить. Исполните свои вассальные клятвы, соберите, сколько возможно, добрых людей и приходите.
— A la perfin, — сказал Тренкавель, разогревая на светильнике воск, чтобы приложить печать. — Наконец.
Пеллетье подошел к виконту, кивнув Жеану Конгосту. У него редко находилось время для мужа Орианы, но сегодня он должен был признать: Конгост со своей армией писцов трудились неутомимо и успешно. Сейчас слуга унес последнее послание, чтобы вручить его последнему из гонцов, и кивком Пеллетье отпускал эскриванов отдохнуть. Следом за Конгостом вставали, хрустя онемевшими пальцами, и другие писцы — терли покрасневшие глаза, собирали свитки пергаментов, перья и чернильницы. Пеллетье молчал, пока они с виконтом не остались наедине.
— Тебе надо отдохнуть, мессире, — заговорил он тогда. — Следует беречь силы.
Тренкавель рассмеялся.
— Forca e vertu, — повторил он слова, сказанные в Безьере. — Сила и храбрость. Не беспокойся, Бертран, со мной все хорошо. А вот у тебя, старый друг мой, усталый вид.
— Признаюсь, мысль о постели кажется очень привлекательной, мессире, — кивнул кастелян.
Две недели бессонных ночей и пятьдесят два года за плечами давали себя знать.
— Сегодня все мы будем спать в собственных постелях, Бертран,
Пеллетье кивнул и спросил:
— Ты хочешь от них еще чего-то?
— Даже если на мой призыв откликнутся все вассалы до единого, даже если они приведут с собой сильные отряды, все равно людей нам не хватит.
— Ты будешь просить, чтобы они открыли сундуки с казной?
— Нужны деньги, чтобы купить отряды опытных дисциплинированных наемников. В Арагоне или в Каталонии — чем ближе, тем лучше.
— Ты не думал поднять налоги? Скажем, на соль? Или на муку?
— Для таких мер время еще не пришло. Я предпочел бы получить нужные средства в дар, а не вымогать их. — Виконт помолчал. — Если не выйдет, тогда придется обдумать другие способы. Как идет работа на укреплениях?
— Собраны все каменщики и плотники из города, Сен-Венсена и Сен-Микеля, а также и из северных деревень. Уже начали разбирать хоры в соборе и монастырскую трапезную.
— Беренгьер де Рошфор будет недоволен, — усмехнулся виконт.
— Епископу придется потерпеть, — заворчал Пеллетье. — Нам понадобится дерево, чтобы сейчас же приступить к сооружению ambans и cadefalcs. Его дворец и трапезная — самый подходящий источник.
Раймон Роже вскинул руки в притворном отчаянии.
— Я не оспариваю твоих распоряжений, — засмеялся он. — Укрепления важнее епископских удобств! Скажи лучше, Бертран, Пьер Роже де Кабарет уже прибыл?
— Еще нет, мессире, но его ждут с минуты на минуту.
— Когда появится, пришли его прямо ко мне. Я бы хотел, если возможно, увидеться с ним до встречи с консулами. Из Терма или из Фу а нет вестей?
— Пока нет, мессире.
Чуть позже Пеллетье стоял, подбоченившись, посреди Кур д'Онор. Он был доволен: работа продвигалась быстро. Звенели пилы, стучали молотки, скрипели колеса телег, подвозивших дерево, гвозди и вар, гудели в кузницах пылающие горны.
Краем глаза он заметил спешащую к нему через двор Элэйс и нахмурился.
— Зачем ты послал за мной Ориану? — с ходу накинулась она на отца.
Тот ошеломленно оглянулся.
— Ориану? Куда послал?
— Я гостила у подруги, у Эсклармонды из Сервиана, в южной части города, когда туда вломилась Ориана в сопровождении двух солдат. Она заявила, будто ты послал ее доставить меня в Шато. — На лице отца она увидела неподдельное изумление. — Она правду сказала?