Лагуна

Хоуп Ава

– Снова? – Я хмурюсь, пытаясь понять, о чем он.

Макс тяжело сглатывает и прислоняется своим лбом к моему. Он прикрывает веки, и с его губ срывается вздох.

– Помнишь ту ночь, когда мы впервые поцеловались? – тихо спрашивает он.

– Конечно, помню, – шепчу в ответ, не сводя с него взгляда. Всякий раз, когда смотрю на него, внутри растекается ощущение невероятной любви, отчего по телу проносится дрожь. И в моих глазах вдруг скапливаются слезы от мысли, что все могло быть иначе…

– Тогда ты сказала, что у тебя это было впервые… – Он снова тяжко выдыхает. – У меня тогда не было никакого

фетиша на девственниц. Но это… сделало тебя еще более невинной в моих глазах. И я хотел стать достойным тебя. А потому с той ночи ни с кем не спал. Это не было проблемой, ведь я не хотел никого, кроме тебя. Нужно было подождать всего полгода.

Его слова меня поражают, и я задерживаю дыхание от удивления.

– Ты правда ни с кем не спал с того нашего поцелуя?

Понимаю, что ступила на запретную территорию, чего категорически нельзя было делать. Зачем ворошить прошлое?

Но вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела обдумать.

– Спал, – признается он, и у меня появляется привкус разочарования. – Но не сразу. Я ждал твоего восемнадцатого дня рождения сильнее собственного. Но… все пошло по одному месту, когда мне пришлось уехать. Я боялся писать тебе сообщения или звонить. Вдруг бы кто-то узнал? А потому ждал, когда смогу объясниться лично. И две недели спустя я вернулся на Гамильтон и искал тебя, чтобы объясниться и забрать тебя с собой, но…

– Но?.. – Я чувствую, как по щеке стекает слеза. Он действительно хотел забрать меня с собой?

– Но… когда нашел, ты уже была не одна.

Тяжело сглатываю и закрываю глаза, ощущая внутри адскую боль от каждого воспоминания.

– Сквозь окно я увидел тебя. На тебе было белое шелковое платье до колен, а волосы убраны в низкий пучок. Ты улыбалась и казалась такой счастливой, что я невольно тоже улыбнулся. Но затем я разглядел того, кому ты улыбалась, и мой мир вдруг из цветного стал черно-белым.

К концу речи его голос срывается на едва слышный шепот. И слышать это – словно снова проживать тот самый момент, когда в день моего восемнадцатилетия в груди образовалась пустота.

Я прижимаюсь своим лбом ко лбу Макса, все еще не выпуская из ладоней его лицо и не открывая глаз. Сердце истекает кровью и пропускает удар. Кажется, что оно вот-вот остановится, так медленно оно бьется.

– Макс, – всхлипываю я, и лишь тогда распахиваю веки и тут же прижимаюсь к его груди, захлебываясь рыданиями.

Он пропускает мои волосы сквозь пальцы, медленно поглаживая другой рукой по спине и оставляя на макушке едва уловимые поцелуи.

Той ночью я лишилась девственности с парнем, которого едва знала.

Думая лишь о Максе. Представляя, что это его губы меня целуют. Что это его руки меня ласкают. Что это он тот мужчина, который будет у меня первым и последним.

Мне просто нужно было покончить с одержимостью Максом. Прервать эту связь. Выбросить его из своих мыслей так же, как он выбросил мое сердце.

Это было ужасно. И сам секс. И осознание, что никто не заменит мне Макса, который так и не стал моим.

По моим щекам струятся слезы от воспоминаний.

Макс без слов тянется ко мне и мягкими прикосновениями губ смахивает горячие тяжелые капли. Поднимаю на него глаза и завороженно любуюсь им. Темные волосы взъерошены, брови сведены к переносице, и глаза, боже, у меня

каждый раз срывает крышу, стоит взглянуть в эти самые глаза цвета ядовитого плюща.

– Где-то через полгода после твоего восемнадцатилетия я… впервые попытался забыться с другой. – Его голос звучит хрипло. – Это было ужасно. Я постоянно представлял тебя… и очень много пил, чтобы сделать это.

– Макс… – всхлипываю я.

– Все хорошо. – Он гладит меня по волосам. – Черт, не стоило этого говорить. Я не пытался вызвать у тебя чувство вины или как-то выставить тебя в плохом свете. Мной управляла ревность, а потому я вывалил все на тебя, но… Я просто хочу, чтобы ты знала, что я никогда не бросил бы тебя добровольно. Мне пришлось сделать это. Но я тоже был разбит. Я не мог выбросить тебя из головы. И сейчас… я просто хочу начать все сначала. Я хочу быть с тобой, Эми. Все эти годы хотел. Давай оставим прошлое в прошлом и попробуем еще раз?

– Макс… мы просто переспали в баре. Случайный секс. А теперь… – Я замолкаю, нервничая.

– Ты жалеешь о том, что мы переспали?

– Я не знаю. Мне… страшно, – шепчу, не желая больше прятаться за маской.

– Мне тоже. Все эти годы я думал лишь о тебе и представлял, каково это – быть с тобой. И сейчас мне чертовски страшно от мысли, что быть с тобой намного лучше, чем в моих мечтах.

– Правда? – Я не дышу.

– Правда. Я понимаю, почему ты отталкиваешь меня, но… мне просто нужно, чтобы ты перестала думать, что я снова брошу тебя. Я не брошу. Я не исчезну. Я никуда от тебя не денусь. Эми, я слишком долго винил себя за то, что перед отъездом в Сидней не нашел тебя и не объяснился. Каждый гребаный день я мечтал отыскать чертову машину времени, пока все внутри меня обливалось кровью. Я больше не возвращался на остров по одной простой причине: хотел, чтобы ты жила дальше. И могла быть счастлива без меня. И я правда желал тебе счастья, но я все же был эгоистом, ведь хотел, чтобы ты была счастлива только со мной. Сам не мог понять, как это произошло, но те полгода, за которые между нами даже не было близости, я стал к тебе ближе всех. Я влюбился в тебя по уши, Лагуна.

От его слов я замираю. По щекам снова начинают струиться слезы, которые я не могу контролировать.

– Не плачь, Эми. Пожалуйста.

– Макс, – всхлипываю, прикрывая глаза. – Мне так жаль.

– А мне не жаль. Это было в прошлом. А сейчас у нас может быть будущее, слышишь? Прошу, Эми, дай мне шанс сделать тебя счастливой. Я знаю, что повел себя как мудак, когда решил рассказать тебе обо всем этом. Но я винил себя каждый день за то, что лишил нас возможности сделать все правильно и быть друг с другом. И теперь, когда я держу тебя в объятиях… я ни за что на свете не потеряю тебя снова, Эми. Пожалуйста, поверь мне. Будь моей. По-настоящему.

И этих слов достаточно, чтобы я стала с ним самой собой. Обхватив его лицо ладонями, я льну к нему всем телом, крепко прижимаясь к его груди и захлебываясь слезами.

– Я бы очень хотел вернуться в ту ночь, когда тебе исполнилось восемнадцать. И никогда тебя не отпускать.

Макс кладет руку мне на поясницу и медленно поглаживает, а затем слегка отклоняется назад и достает какую-то деревянную коробку.

– Что это? – хмурюсь я.

– Открой, – тихо просит Макс, протягивая ее мне.