Лагуна
Шрифт:
– Ну, если бы хотела, то… мне бы пришлось смириться и прислушаться к твоим желаниям, – объясняет Макс. – Просто мне хочется придушить каждого, кто смотрит на то, что принадлежит мне.
У меня открывается рот в изумлении. Сердце несется галопом. Слишком быстро перекачивает кровь. Не могу найти подходящих слов и просто притягиваю его к себе для поцелуя. Одна из причин, почему я люблю Макса. Он всегда сначала спрашивает, чего бы хотела я сама. Действительно хочет узнать, что для меня важно. И самое главное – для него важно то, что важно для меня.
–
Полчаса спустя мы на пляже, по которому эхом проносится музыка из переносной колонки. Десятки бордов озаряют своей подсветкой бирюзовую воду. Серферы уже наготове и предвкушают ночной заплыв. Несанкционированная вечеринка на острове – всегда хорошая идея. Особенно если она на досках.
Эми переодевается в слитный купальник, который ей одолжила Эрика, и берет один из светящихся бордов. Я улыбаюсь, глядя на то, как сияют ее глаза, когда она бежит к воде, ложится на доску и начинает грести.
Можно бесконечно смотреть на то, как Эми держится на волнах. Ее движения плавные и грациозные. Она делает все четко, неторопливо и просто… идеально. И это не укладывается в голове, ведь в жизни Эммелин – абсолютное воплощение неуклюжести. Но волны – ее стихия. Она точно знает, что нужно делать, и никогда не ошибается.
И как я уже говорил, океан не терпит ошибок. Это не тот случай, когда каждый заслуживает второго шанса. Если ты встаешь на доску в прибой, то должен понимать, что у тебя есть лишь единственная возможность. Другой может не случиться никогда, если ты будешь невнимателен. Это самое важное – сохранять бдительность каждую секунду, что ты проводишь на борде, концентрироваться на каждом своем действии и уметь видеть вокруг себя на триста шестьдесят градусов.
Эми плывет на надвигающуюся волну. Ее лицо сосредоточенно, а в синих глазах я вижу азарт. Она опирается на вытянутые руки, оглядываясь на волну, ребром стопы по доске подтягивает правую ногу до колена левой, а затем выводит переднюю ногу вперед между прямых рук, поставив ее поперек доски. Эми делает это так быстро, на автопилоте, но каждый раз я восхищаюсь тем, как идеально она совершает даже обычный подъем на борде. Она разгоняется, вырисовывая на гребне волны узоры, плывет по всему ее фронту так, словно играет в «змейку». Светодиоды ее борда мигают и то теряются, то снова выглядывают из воды. Все вокруг кричат Эми, аплодируют и восхищаются моей девочкой. Ведь в океане она невероятна.
Я широко улыбаюсь, когда моя девочка оказывается на песке. Она встречает нескольких серферов, которые хвалят ее катание, и среди них я замечаю ее бывшего. Того самого, с которым видел ее той ночью, того самого, который стал у нее первым. Эми разговаривает с ним дольше положенного, и я в очередной раз ловлю себя на мысли, как я ненавижу то, что не могу прямо сейчас поцеловать ее у всех этих людей на глазах. И ударить этого
– Макс, ты сейчас просверлишь дыру в этом парне, – фыркает Зандерс, и я понимаю, что он чертовски пьян.
Поворачиваюсь к нему и с ужасом замечаю у него в руке борд.
– Ты же не собираешься кататься в таком состоянии, правда? – с волнением в голосе спрашиваю.
– Уймись, мамочка. – Одним глотком опустошив бутылку джина, Зандерс отдает ее Арчи и бежит к воде.
Я порываюсь пойти за ним, но брат останавливает меня.
– Не надо, – тихо говорит он и кивает в сторону Вики, которая обнимается с придурком Диего.
Я шумно выдыхаю. Теперь понятно, почему Зандерс снова начал пить.
– Арчи…
– Он взрослый мальчик. Здесь толпа народу. Если ты сейчас решишь его остановить, то получишь от него по морде. Просто потому, что Зандерсу нужно выпустить пар.
Едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться и не начать читать нотации Зандерсу. Устало прикрываю веки, ведь Арчи прав, и молча иду к Эми, которая прячется под пальмой в ожидании меня. Здесь на нас никто не обратит внимания, поэтому, оказавшись с ней рядом, я притягиваю ее за талию к себе и накрываю губы.
Ее губы такие сладкие и мягкие. И каждый раз, когда мы целуемся, я покрываюсь мурашками. Но сейчас я замечаю, что мурашками покрылась Эми, и понимаю, что она замерзла. Несмотря на то что сегодня тепло, уже ночь и вода ледяная. Расстегиваю свою рубашку и набрасываю ее на плечи Эми. Она прижимается ко мне ближе и шумно выдыхает.
– Ты потрясающая в океане, – тихо шепчу ей на ухо. – Не понимаю, как тебе это удается.
– Ну, за тобой мне все равно не угнаться. – Эми улыбается, слышу по голосу.
– Я сильнее тебя, но определенно уступаю тебе в технике. Кто научил тебя всему?
– Папа. В свое время он был многократным чемпионом региональных. Ты знал, что о нем даже написали статью? Ведь он был одним из тех парней, которые впервые покорили оверхэд.
– Ого, – искренне удивляюсь я. – Я даже не знал, что твой отец настолько крутой.
– Да. – Она смеется.
– И почему же он всё бросил?
– Родилась я. И кроме него у меня никого не осталось, понимаешь? Он не мог делать то, что вздумается. Даже если ему этого очень хотелось. Папа всегда ставил меня превыше всего.
– С каждой твоей историей я уважаю его все сильнее. Жаль, что я не могу взять у него пару уроков.
– Ну, надеюсь, когда-нибудь сможешь. – Эммелин отстраняется и устремляет взгляд на меня. Ее красивые синие глаза переливаются в свете луны, озаряющей темное небо. – Осталось три дня.
– Три дня, – повторяю за ней. – И знай: что бы ни случилось… Я тебя люблю.
– Но… мы оба знаем, на что ты готов пойти ради семьи. Ты не эгоист, Макс. Такой уж ты. Ты всегда выбираешь не себя, а семью. Ты пожертвуешь собственными мечтами, целями, планами ради других. Это не делает тебя плохим. Напротив. Но…