Ларе-и-таэ
Шрифт:
Илмерран решительно обмакнул перо в чернильницу еще раз, подумал немного и так же решительно отложил перо. Нет, хочешь не хочешь, а надо разобраться, что же там снаружи творится. Все равно он не сможет нормально работать, пока не избавится от этой докуки. С чем-нибудь несложным, вроде расчета ежегодного государственного бюджета, он бы управился шутя, невзирая ни на какую помеху - даже вздумай пьяный в доску бродячий менестрель под самым ухом у Илмеррана настраивать свою раздребезженную лютню, которая отродясь не могла извлечь из себя ни одной нефальшивой ноты. Так то бюджет. Всего-то навсего. Дело простое, незатейливое. А вот нынешняя его работа... к приезду короля все расчеты должны быть не только закончены, но и перебелены -
Илмерран осторожно подошел к дверям и прислушался.
Так и есть!
– Занят Его Всезнайство, занят!– яростным шепотом втолковывал кому-то паж.– Ну сколько можно повторять - занят!
Его Всезнайство! Илмерран тихо фыркнул. Арамейльский университет поименовал его доктором и почетным доктором различных наук. Сородичи уважительно называют его Наставником Королей. Его величество Риенн, ныне покойный король, назвал Илмеррана первым советником. А титулуют его тем нелепым прозванием, которым Лерметт, будучи еще малолетним принцем, наградил своего наставника на третий же день знакомства. И посейчас еще именно так он его и зовет. Остальные, впрочем, тоже, хоть и не в лицо - зато заглазно с легкой руки Лерметта никто его иначе и не называет. Нахальный мальчишка. Никакого почтения к сединам своего учителя - ну то есть совершенно никакого.
Илмерран хмыкнул, приосанился и распахнул двери.
– Свободен Его Всезнайство, - величаво проворчал он.– Что там у вас?
Возле пажа, бдительно оберегающего его покой от докучливых посетителей, переминался с ноги на ногу незнакомый Илмеррану юнец с выгоревшей на солнце почти добела шевелюрой и густо загорелым лицом. Судя по его пропыленной одежде и пятнышкам самой разнообразной по минеральному происхождению грязи, густо усеявшим дорожные сапоги, гонец - причем проскакавший дня два без отдыха. Илмерран принахмурился. Да что же такого неотложного могло случиться?
– Посольство...– выдохнул гонец.– Эльфийское посольство... они уже выехали!
Ну что же. Приятно сознавать, что по крайней мере еще одного своего воспитанника Илмерран хоть к какому-то подобию пунктуальности приучил.
– Они уже и Луговину проехали!– трагически простонал гонец.– А его величество все еще не вернулся.
– Ничего страшного, - с облегчением произнес Илмерран.– его величество вернется точно к сроку. Вы свободны, юноша. Идите отдыхать - вы в этом крайне нуждаетесь. Я распоряжусь, чтобы дворец начали готовить к приему послов.
Успокоенный гонец поблагодарил и удалился восвояси, а Илмерран призадумался, да так и остался стоять в дверях. Легко сказать - вернется к сроку - а ну как нет? Конечно, Лерметт - мальчик на редкость обязательный, тем более для человека. Уж если он сказал, к которому часу какого дня вернется, на стол можно смело подавать к его приезду горячий обед минута в минуту. Но все-таки... мало ли какие непредвиденные случайности могут приключиться в дороге? Что с того, что Лерметт никогда и никуда не опаздывал - все когда-нибудь происходит впервые.
Но даже если король и опоздает к приезду эльфов - что тут такого? Разве Илмерран не найдет, чем занять своих бывших воспитанников, чтобы не заскучали - с пользой занять, с толком! Парочку лекций из истории Найлисса небольших, всего-то часов по восемь каждая - потом беглый экзамен... ну, а там, глядишь, король уже и вернется.
Илмерран вошел в свой кабинет и тщательно прикрыл за собой двери.
Гуси были повсюду. Их было много, и они были наглые. Нет, не то чтобы они шипели,
Еще ведь и гуси какие - Эннеари подобных сроду не видывал. Крупные, откормленные, как и подобает гусям домашним - а сами не белые, а серые, и перо у них мелкое, как у диких. И вдобавок на груди пуховых перьев столько, что кроющие просто дыбом стоят - издали ну точь-в-точь видится, будто взяли парик, перьев в него понавтыкали, да и натянули на эту пернатую несуразицу. И как им только не тяжело носить такой нагрудник - да кстати, и зачем?
Зачем нагрудник гусю, Эннеари так и не догадался - ни в тот раз, ни после. А вот зачем нагрудник гусевладельцам, он понял очень и очень скоро. Едва только эльфийским всадникам удалось с умопомрачительной скоростью три шага в минуту преодолеть забитую гусями улочку и завернуть за угол, как их глазам тут же предстало зрелище, не оставляющее места для сомнений: загорелая девчонка, почти уже взрослая девушка, обирала пух с груди распростертого у нее на коленях гуся и тут же складывала в привесной карман. Гусь относился к этой процедуре философски, словно овца к стрижке. Он лежал, развалясь самым блаженным образом, не делая ни малейших попыток вырваться или ущемить девицу клювом, и лишь время от времени равнодушно орал - просто так, для порядка: пусть видят, как невинная птица страдает!
– Красавица, - окликнул девушку Эннеари, - как нам проехать к Найлисским воротам?
Девица подняла на эльфа быстрые лукавые глаза, на мгновение оставив было гуся в покое.
– А вам которые ворота - куда ближе или куда лучше?– поинтересовалась она, возвращаясь к прерванному занятию.
– Куда угодно!– поневоле вырвалось у Арьена.
– А какая разница?– Лэккеан не преминул подмигнуть девушке так весело, что руки у нее сами собой опустились.
– Если которые ближе, - ответила девица, - то вам направо, к Рыбным Воротам. Это если вам по душе через рыбный рынок продираться. Тут вам и свежие ряды, и засольные, и коптильные - как раз к послезавтрему платья и проветрите.
– Только не это!– искренне ужаснулся Эннеари. Он отлично помнил, как Лерметт год назад в бытность свою послом хлопотал о том, чтобы выглядеть достойно. Навряд ли в его понятия входит явление послов, от которых отчаянно разит рыбой. Войны из этого, конечно, никакой не воспоследует - его найлисское величество Лерметт вовсе ведь не дурак - но что напишут в хрониках... вовек не отмоешься! Гномы - народ обстоятельный, а уж их летописцы так и вовсе ни единой мелочи не упустят... это ж сколько сотен лет важные бородатые профессора Арамейля будут твердить студентам: "Это было в тот год, когда в Найлисс прибыли эльфийские послы, смердящие, словно рыбный рынок"! Да и кто, в конце концов, видел, чтобы от эльфа рыбой несло?
– А тогда вам налево, - охотно откликнулась девица.– Как выберетесь из Гусинки...
Положим, это и есть самая существенная часть дела, подумал Арьен выбраться из Гусинки.
– ...поезжайте налево, вдоль Мельничной стены, тут вам ворота и обозначатся.
Позабытый девицей ради красавца эльфа недощипанный гусь вытянул шею и возмущенно загоготал, гневно требуя прежней заботы. Девушка вновь прилежно склонилась над гусем; ее руки так и замелькали.
– Там тоже рынок будет, - сообщила она, не подымая головы.– Зерновой, мукомольный и солодовый. Только вам через него ехать не надо.