Ларе-и-таэ
Шрифт:
Вот когда Эннеари в полной мере понял прошлогодние метания Лерметта - а ведь тот был опытным послом... куда Арьену до него! Лерметт наверняка нашел бы, что ответить, а не сидел в седле, как чучело бессловесное, не в силах проронить хотя бы словечко. Так ведь не любое словечко тут сгодится... где же оно, то самое, единственное? И чем только Эннеари думал, когда посольство затевал? Еще оно, по существу говоря, и начаться-то не успело - а ему уже до жути ясно, что никакой он не посол, и даже не похож нисколечко. Растерялся, как есть растерялся - а ведь ему всего-то и нужно, что ответ достойный найти. Сделать то, что обязан уметь
Арьену казалось, что он барахтается в тенетах своей растерянности несчетные века. И лишь когда мельник отнял платок от головы и принялся неторопливо и обстоятельно его складывать, Эннеари понял, что на самом деле промелькнуло всего несколько мгновений.
– Как можно?– улыбнулся Эннеари.– Разве бы я мог побрезговать селом, где мы обзавелись такой славной Мышкой?
Папаша Госс так и просиял ответной улыбкой... уф-ф - значит, слово найдено верное.
– Мышка, и верно, хороша была, - с бесхитростной гордостью заявил он. Как она, кстати, поживает?
– Думаю, неплохо.– Теперь Эннеари улыбался уже без всякого принуждения, от души.
– Так она у приятеля твоего осталась?– сообразил папаша Госс.
Эннеари кивнул.
– Тогда и вправду неплохо, - умозаключил мельник.– Приятель твой парень надежный. Уж он-то за лошадкой присмотрит, как должно.
Эннеари снова кивнул, изо всех сил стараясь не кусать губы. И того уже довольно, что он это сделал минуту назад. Посол он или нет, в конце концов? Если всякий раз, когда нужно скрыть неуместный смешок или улыбку, он станет кусать губы, то еще его посольство завершиться не успеет, а губы он себе отъест напрочь - да к тому же, пожалуй, с языком впридачу. Нет уж, Арьен, хватит. Назвался послом - так и начинай привыкать.
– Очень даже надежный.– Мельник продолжал меж тем развивать полюбившуюся ему мысль.– Не какой-нибудь там свистоплюй. Как есть обстоятельный. И слову своему полный хозяин. Это я сразу приметил, уж будьте спокойны.
Эннеари мысленно благословил мимоходом все силы мироздания за то, что рядом с ним едет Лоайре, а не кто-то другой - скажем, Лэккеан. Тот бы нипочем не удержался. Но и Лоайре бок о бок с Арьеном давился смехом незаметно для папаши Госса, но совершенно внятно для Эннеари.
– Вот он как посулил нам вспоможение королевское, - неторопливо излагал мельник, - я сразу понял, что так тому и быть - а кто другой бы и усомнился. А парень для нас и вправду расстарался. Вот не поверишь, лучник - неделя всего и прошла, как оно прибыло. И как он так быстро скрутился? Такой далеко пойдет, вот попомни мои слова.
Лоайре тихо пискнул - почти на грани слышимости. Эннеари держался невозмутимо, словно каменный, совершенно не представляя себе, хватит ли у него сил на эту невозмутимость еще хоть на полмгновения.
– Дельный парень, - удовлетворенно подытожил папаша Госс, - и умница притом. С таким дружить никому не зазорно. Ты с ним водись, лучник - уж кто-кто, а он тебя дурному не научит.
– Да я, собственно, к нему и еду, - сдавленно отозвался Эннеари.
–
– В первый, - ответил Эннеари гораздо более твердым голосом, чем ожидал от себя.
– Вот оно как...– Папаша Госс на мгновение призадумался.– Знаешь что, лучник - давай-ка я тебя провожу малость. Так оно вернее будет. Не то заблудишься ты в здешних улицах с непривычки за милую душу.
– А ты Найлисс так хорошо знаешь?– искренне удивился Арьен.
– Я-то?– гордо переспросил мельник.– Да я сюда, почитай, лет с десяти дважды в год наведываюсь. Цены здешние на зерно, на муку посмотреть... опять же сорта какие и в каком спросе. Да наших сюда много ездит. Мастерицы тоже почем зря наведываются - новые рисунки кружев посмотреть. Ну, мне таскаться бесперечь не с руки, но уж два-то раза в год - всенепременно. Так что мне ли Найлисс не знать! Всем городам город!
Похоже, Найлисс не зря прозывается "сухопутной жемчужиной", подумал донельзя заинтересованный Эннеари. Иначе отчего бы заезжий мельник, и тот гордился его красотой - да настолько, что готов отложить собственные дела и сопроводить новоприбывших эльфов по улицам столицы?
– Вы ведь и не знаете, как надо ехать дальше, - непререкаемым тоном заявил папаша Госс.– А уж если вы в город прибыли через Посольские Ворота...
Надо же, подумал Эннеари, все одно к одному. Даже и ворота называются достодолжным образом. Будто весь мир сговорился со мной, и ворота тоже участвуют в сговоре - а я сам и знать ничего не знаю. Посольские Ворота... может, это предвестие удачи?
– ... то и ехать вам надо через улицу Восьми Королей, и никак иначе. Она вас и к Рассветной Башне прямиком выведет - а кто если Рассветной Башни не видел, тот, почитай, в жизни и вовсе не видел ничего... да вам-то откуда знать! Вы ведь едва в город въехали. Кроме Зернового Рынка ничего и увидеть не успели.
– Ну, отчего же, - мечтательно протянул Лоайре.– Зерновой Рынок - это очень и очень даже... если знающим глазом посмотреть... да-а!
Эннеари так и обмер. Лоайре есть Лоайре - никогда не знаешь, чего от него ожидать. Хотя... если вдуматься, то от Лоайре, слегка (а может, и не слегка) помешанного на зодчестве во всех его проявлениях, как раз чего-то такого ожидать и следовало. И вообще, по здравом-то размышлении - ну чем Крытый Зерновой Рынок хуже овсяного супчика? Вовсе даже ничем.
Папаша Госс окинул Лоайре взглядом заинтересованным и уважительным. Вот чем Луговина и хороша, промелькнуло у Арьена в голове. Любой другой принялся бы вопить, что эльф, знающий толк в крытых рынках - это не иначе, как конец света. Эннеари и сам едва не поддался на миг этому заблуждению. А вот для уроженца Луговины подобные предрассудки ровным счетом ничего не значат. Разбирается - и хорошо. Значит, умница. Значит, парень дельный и... как там в Луговине говорить любят?.. ах да, основательный. А если он при этом еще и эльф, так оно ведь никому не мешает. Эльфам ведь тоже никем не запрещено быть основательными. Эннеари мысленно хмыкнул. Основательный эльф, скажите на милость. Особенно к Лоайре эти слова отнести можно... чуден, однако, этот мир! Каких только дивных дел в нем не насмотришься.