Ларе-и-таэ

Раткевич Элеонора Генриховна

А папаша Госс тем временем уже зашагал по направлению к широкой просторной улице - Восьми Королей, надо полагать - даже не дав себе труда подхватить поводья коня Эннеари или как-либо еще, словом или делом, вынудить кавалькаду эльфов следовать за ним. Похоже, он и не думал, что им может прийти в голову что-либо иное, кроме как направиться за ним вослед. Эннеари, забавляясь в душе, тронул поводья, но нужды в том не было, ибо Черный Ветер уже следовал за энергичным мельником. Не иначе, ему тоже хотелось въехать в Найлисс по улице Восьми Королей.

А

улица эта, нельзя же не сказать, название свое оправдывала полностью. Если бы нелегкая и впрямь занесла в Найлисс аж восемь королей одновременно и притом с подобающей их положению свитой, никому бы не пришлось потесниться. Просторная улица... по такой при малейшем признаке военной угрозы конная сотня к городской стене враз домчится. А вот вражеские конники, наоборот, на ней застрянут - по любой из боковых и примыкающих улиц выметнуться врагу наперерез проще простого. Хоть и широкая она, эта улица Восьми Королей, а ясно, что прокладывали ее во времена немирья. Вон как все с толком проделано!

Впрочем, ни о чем таком Эннеари сейчас не думал и вовсе. Да он бы и не сумел. С той минуты, как улица Восьми Королей открылась его взору, он и вообще не мог думать - и даже подумать о том, что можно думать, тоже.

Найлисс не только назывался, но и был истинной жемчужиной суши. Ни Лерметт, ни папаша Госс не преувеличивали нисколько - скорей уж недоговаривали. Эннеари и представить себе не мог, что город, рукотворное создание, может быть прекрасен, как лес... как рассвет... нет, как лунная ночь, сияющая росой... нет, все-таки как рассвет... или... нет, как он сам как Найлисс! Эта красота хватала за сердце, словно крик о помощи, и радовала, словно долгожданное признание в любви. Она обрушилась на Эннеари, подобно водопаду, и он уже не мог различить в ее слиянности никаких отдельных деталей - как невозможно разобрать водопад на отдельные капли и сдернуть с него завесу радужного дыма. Нет, немного погодя Арьен, пожалуй, и сумел бы избрать взглядом из этой согласованной гармонии отдельные красоты... даже почти наверняка сумел - когда бы не Лоайре.

–  С ума свернуть можно!
– ошеломленно стонал Лоайре.
– Я никогда... нет, ну кто бы мог подумать, что простой эркер может придать дому такую стройность! А эти горизонтальные перетяжки - Арьен, ты только посмотри! И вон тот балкончик... это ведь уму непостижимо, верно? Нет, ты гляди, гляди чтобы арки могли иметь такую форму...

–  Лоайре!
– проникновенно молвил Эннеари.
– Если ты и дальше будешь бормотать про пилястры, колонны, контрфорсы, эркеры или, упаси тебя Свет и Тьма, крестовые своды, я тебя удавлю. Вот этими руками.

–  Нет, а почему...
– завел было Лоайре и даже надул губы сковородником, собираясь обидеться, но не успел.
– А это еще что такое?
– удивленно перебил он сам себя.

Там, куда указывала взметнувшаяся рука Лоайре, на стене в маленькой нише, обведенной очень простой и необыкновенно изящной каменной рамкой, висело и вправду нечто очень странное - словно бы кто-то приколотил к стенке книгу за заднюю

обложку.

–  Объявления это, - пояснил, обернувшись к эльфам, папаша Госс.
– Так здесь принято. Удобная придумка. Которого человека оно не касается, тот мимо пройдет, а которому нужно, тот листок оторвет и с собой возьмет.

–  Даже и не взду...
– возмущенно начал Арьен и, не договорив, махнул рукой: Лоайре, не слезая с седла, дотянулся и сорвал один из листков. Сзади кто-то фыркнул - не иначе, Лэккеан - а кто-то из девушек совершенно отчетливо хихикнул.

–  Вот это да!
– восторженно выдохнул Лоайре.

–  Ну и что там такое?
– сухо поинтересовался Эннеари, все еще недовольный его выходкой. Ну прямо как маленький, честное слово! Всюду свои руки любопытные тянет. Никакого удержу на него нет.

–  А ты послушай, что тут написано.
– заявил Лоайре.
– "Арамейльский университет объявляет набор студентов на отделения общей и специальной медицины, правоведения и древней истории. Приезжим людям и эльфам предоставляется общежитие".

–  Ну и что?
– пожал плечами Арьен.
– У нас в Долине, что ни год, такие объявления бывают. Нет, ну вот зачем ты его сорвал, если оно тебе совершенно не нужно?

–  Это еще почему?
– запротестовал Лоайре.
– Может, я как раз в Арамейль поехать собирался?

–  Никуда ты не собирался, - безмятежно возразил Эннеари.

–  Это еще почему?
– наседал Лоайре.

–  Потому что зодчих в этом году не набирают, - отрезал Эннеари.

Следовавшие сразу за ними обоими Аркье, Лэккеан и Ниест оглушительно расхохотались. Вот и затевай с такими посольство!

–  Послушай, - отсмеявшись, поинтересовался Аркье, - я вот сколько эти объявления у нас еще читал, все никак уразуметь не мог - почему общежитие только для людей и эльфов? Разве гномы из других мест не могут учиться в Арамейле? Так почему же приезжим гномам такая немилость?

–  Потому что приезжих гномов не бывает, - пояснил Лоайре - все еще слегка уязвленный недавней подначкой, но донельзя довольный тем, что может проявить свои познания.

–  Да?
– заинтересовался Аркье.
– А кто у них тогда бывает?

–  Родственники, - изрек Лоайре с таким видом, словно бы это и впрямь все объясняло.

Аркье, невзирая на свою пресловутую воспитанность, все же слегка вытаращил глаза.

–  Ну, как бы тебе сказать...
– пустился в объяснения Лоайре.
– Вот если ты, к примеру, гном...

Судя по выражению лица Аркье, представить себя гномом ему было очень и очень затруднительно.

–  И приехал ты... ну, хотя бы в тот же Арамейль. Быть такого не может, чтобы там не оказалось так уж и совсем никого из твоего клана.

Что да, то да, подумал Эннеари. Это родством гномы считаются кланами а живут, где придется. Даже в самом малом поселении на полторы сотни душ беспременно найдется хоть кто-нибудь из твоего же клана. Чтобы гном среди гномов да родню не сыскал - не бывает такого.