Ларец
Шрифт:
Отчего же ноги сами вышагивают к выходу?
Давно, лет семь тому, Елизавета Федоровна читала Нелли толстую аглицкую книгу сказку о девочке-принцессе. Той тоже довелось странствовать по свету. Однажды принцесса чуть не погибла, прилегши отдохнуть на поле красивых алых маков. Цветы одурманили девочку своим запахом, среди маков нельзя спать. Принцессу вынес на руках проходивший полем крестьянин, а Нелли спасли веселые винные пузырьки, от которых теперь мокро за воротником. Цыганка была права – карты имеют что-то вроде запаха, и их запах дурманит на свой лад. Нелли просто должна выйти хоть на несколько минут, вдохнуть воздуха, который не пахнет кёрами и пиками.
Передняя,
Нелли миновала лестницу. Распахнутая дверь за лестницей, зияющая на пути к темной анфиладе, привлекла ее внимание невнятным шумом. Стараясь не стучать каблуками, Нелли подошла по стене и, прижимаясь к косяку, заглянула внутрь. В камине плясал щедрый огонь, и его отблески, вкупе с полудюжиною свечей, здесь грубых сальных, освещали узкую длинную кордегардию. Здесь тоже были странные слуги в светло-зеленом, смуглолицые, похожие на ящериц, но вид у них был несколько иной, чем у тех, что прислуживал гостям. Прежде всего плечи их были много шире, что вместе с невысоким ростом и короткими ногами придавало охранникам Венедиктова уж вовсе устрашающее обличье. Пренеприятного вида кривые сабли толпились в подставке для шпаг, но огнестрельного оружия Нелли не заметила. Подумать только, здесь тоже шла игра! Люди-ящерицы толпились вокруг голого стола, что-то обсуждая на непонятном языке, который, казалось, весь состоял из клекота, шипенья и свиста. Сперва Нелли показалось, что они играют в кости, но вместо кубиков с точками те катали по столу какие-то тяжелые маленькие шарики. Кое-где посверкивали столбики монет, и это опять же были червонцы! Слуги Венедиктова сидят при сальных свечах, но играют на золото! Впрочем, Нелли решительно безразлично, на что и во что они играют, с нее довольно на сегодня игр!
Чтобы пройти ко второй анфиладе, Нелли надобно пройти мимо распахнутых дверей. Хорошо, что стражи так увлечены игрою, но, к сожалению, не все. Прямо напротив дверного проема, на лавке, сидел один с куском точильного камня в руках и с препротивными звуками полировал короткий загнутый нож. Ох и страшило! Безлобое узкоглазое лицо зачем-то размалевано… нет, это не краска… Только разве китайскою тушью можно начертать эти тонкие рисунки: две квадратных зубастых головы на щеках, с воздетыми кверху волосами, идущими по виску и сплетенными вместе над носом.
Нож скрипел и скрипел о точило, а Нелли, затаив дыхание, ждала. Наконец кто-то из играющих обратился к размалеванному длинной шипящей тирадою. Тот неторопливо поднялся на короткие ноги, отложил точило, сунул за пояс нож и подковылял к столу.
Нелли мгновенно проскользнула мимо. Да что же она делает, в конце концов?!
Вырвав оплывшую свечу из огромного канделябра, Нелли скользнула на темную половину.
Двери словно сами распахивались перед нею. Да, это были жилые покои, но еще более старомодные, чем приемные. Стены, вместо привычных обоев или деревянных панелей, были, словно печка, выложены от полу до потолка изразцами – бело-синими, насколько можно было поверить пляшущему свечному огню, что, по правде, освещал лишь кулак Нелли и край манжеты. Какие занятные картинки – целая страна маленьких
Богатые стулья и кресла были никак не одной масти, а вместо диванов кое-где преспокойно стояли застеленные коврами сундуки. Картины не крепились на своих крюках, а свисали с них на широких шелковых лентах. А что это висит промеж картин, затворенное деревянными ставнями! Да это же зеркала! Вовсе небольшие, и некоторые даже закрываются на защелку! Зачем?
– Экой странный дом, – шепнула Нелли и сама испугалась своего шепота. Вот кабинет, но вместо письменного стола стоит квадратный стол с ящиками по обе стороны. А что за следующими дверями? Спальня, хотя и дико глядит самая обыкновенная кровать под балдахином на фоне все тех же сверкающих фаянсом стен. Впрочем, кровать не очень обыкновенная. Неужели это спальня ребенка? Для взрослого человека такая кровать слишком коротка! Нет, это не детская кровать, у детских кроватей не бывает таких столбиков с затейливо-мрачной резьбою, такого темного бархатного полога! И Нелли когда-то видела такую, и не у дитяти.
«Право, маменька, прикажите сменить этот одр, – вспомнился ей мелодический голос Елизаветы Федоровны. – Телу надлежит отдыхать в покойном положении».
«И, полно, дружок, – отвечал ей фарфоровый голосок бабушки Агриппины Ниловны. – Помнишь про новое вино и старые мехи? Пусть для вас, молодых, и хороши новые свычаи, а нам надобно держаться своего века. Живому человеку вытягиваться в полный рост не пристало. Уж я ноги распрямлю, как на стол лягу почивать, а в домовине-то належусь, вытянувшись, до самого скончания дней! А в кровати мне это вовсе ни к чему».
Верно, и прочие вещи показались бы привычны бабушке, когда она была молодою. Но разве Венедиктов старик? Пустое, Нелли ищет свой ларец, она пришла сюда только за ним.
Сундуки заперты, заперты темные резные шкафы. Ничего, в другой раз, когда они залезут сюда вдвоем с Катькой, та разберется с замками. Но куда делась Катька, пустое, верно она осматривает комнаты наверху. Не бояться, только не бояться, хотя зубы так глупо постукивают, а рука со свечою дрожит. Высоко ли окна от земли? Нет, вовсе не высоко. Шкафов и сундуков числом десять. Довольно ли на это будет одной ночи?
Вот и последняя, угловая, комната: какое облегчение увидеть окно на месте очередной двери! Нелли казалось, что она прошла уже многие версты. Можно ворочаться назад, и даже, пожалуй, нужно уже это делать. Чего она ожидала, в конце-то концов? Того, что ларец ее будет стоять себе на видном месте у кровати? Ничего не дается так легко. Только бы благополучно пробраться назад!
Обратно Нелли скорей бежала, чем кралась. Ей мерещилось, что стражи в зеленых ливреях не катают свои шарики по столу в ярко освещенной кордегардии, а таятся по самым темным углам, намереваясь наброситься на нее. У-фф! Вот она, передняя, теперь уже никто не докажет, что юный Роман Сабуров бродил по чужому жилью.
Нелли задула ненужную уже свечу. Пора возвращаться к игорным зеленым столам, но уж больше ни одна из четырех мастей ее не одурманит.
Кажется, никто не заметил отсутствия Нелли, даже и сам Венедиктов, который все еще играл с Индриковым. Что-то, впрочем, изменилось в комнатах. Ах, вот что: почти все столы, кроме того, где стояли друг противу друга Венедиктов и Индриков, были брошены. Всеобщее внимание было приковано к одной-единственной партии.
– Вот это игра!
– Нипочем я не стал бы так рисковать!