Лед-15
Шрифт:
За исключением одной вещи. Они — с их идеями — так и не покинули пределов базы.
Поднявшись, он снова окинул взглядом четыре койки. Здесь наверняка спали самые общительные из команды, которые были не прочь сыграть в покер, в бридж. Он вновь прошелся по остальным помещениям, остановившись наконец в тесной клетушке. Темная и похожая на пещеру, она вряд ли являлась удобной для проживания. Однако сам Логан поселился бы именно в ней, поскольку тут в одиночестве и тишине можно было сосредоточиться на своих мыслях.
И без помех вести тайные записи.
Стоя посреди пронзительной, настороженной тишины, он вдруг ощутил неожиданный
Комната была пуста, если не считать голого остова койки. Быстро присев, он заглянул под нее. Ничего. Отодвинув от стены одиноко стоявший пустой шкаф, Логан глянул и за него, после чего вернул шкаф на место. В задней части клетушки виднелась ниша высотой в человеческий рост. Подняв лежавший там обрезок трубы, он посмотрел в полое металлическое нутро и положил его опять на пол. Под самым потолком ниши шло что-то вроде узенькой полки; он провел по ней пальцем, но не обнаружил ничего, кроме пыли. Шагнув назад в комнату, Логан снова окинул взглядом голые стены, потолок и одинокую лампочку.
«Если бы я жил здесь, — подумал он, — если бы я вел личные записи — а я бы обязательно вел их, — то где бы я мог их прятать?»
Он отодвинул от стены остов койки. За ней оказалась такая же, как и везде, голая металлическая поверхность, не считая электрической розетки возле самого пола. Тихо вздохнув, он поставил койку на место.
И тут ему в голову пришла некая мысль. Снова отодвинув койку, Логан присел у стены, достал из кармана универсальную отвертку с фонариком и отвинтил крышку розетки. К его удивлению, разъемная часть ее не была присоединена ни к чему и выпала вместе с крышкой, за какой обнаружилась темная прямоугольная дырка. Включив фонарик и присмотревшись внимательнее, он заметил толстую резинку, обмотанную вокруг древних клемм. Второй конец ее исчезал в темноте. Осторожно потянув за резинку, Логан обнаружил, что она привязана к корешку маленького блокнота, пожелтевшего, потрепанного и покрытого плесенью.
Крайне осторожно, словно держа в руках яйцо Фаберже, Логан отвязал резинку, смахнул с блокнота пыль и открыл его. Первая страница была сплошь покрыта мелкими выцветшими паутинками строк.
— Карен, дорогая, — слегка улыбнувшись, пробормотал он, — как бы мне хотелось, чтобы ты это видела…
Но ответа из могилы не последовало — и Логан знал, что его и не может быть.
27
В тускло освещенных коридорах южного крыла вдоль стен таились мрачные тени. Было шесть вечера, и с обитаемых частей базы «Фир» сюда не долетало ни звука. Кен Туссен шел по центральному коридору уровня «А» с портативной цифровой камерой в одной руке и картой, которую поспешно нарисовал ему Конти, в другой. Он и впрямь не встретил никого из солдат, очевидно, Эмилио, как обещал, чем-то их после ужина занял, но тем не менее обнаружил, что старается ступать как можно бесшумнее. Тишина действовала ему на нервы.
Это была самая странная и самая неприятная командировка из всех, в какие его до сих пор посылали. В свое время ему довелось побывать во многих и далеко не всегда приветливых углах света.
Дойдя до перекрестка, он остановился, сверился с картой и повернул направо.
Но самое худшее было в другом. В том, что раньше просто дерьмовая ситуация внезапно стала смертельно опасной.
Что он, собственно, тут делает? Когда Конти давал ему свое поручение, Туссен был настолько ошеломлен известием о гибели Питерса, что смысл слов режиссера до него по-настоящему не дошел, зато теперь, когда он шагал по безмолвному коридору, начал доходить в полной мере. «Просто замечательно, — подумал он. — Вот только возражать уже поздно».
В этом крыле базы Туссен был лишь однажды, вчера, когда без особого энтузиазма искал пропавшую тушу. Похоже, тут в основном размещались приборы, по крайней мере, если судить по облупившимся надписям на дверях. Остановившись возле двери с табличкой «Комплекс преобразователей, резерв 1», он потянул за ручку. Заперто. Он двинулся дальше.
То, чего хотел Конти, отдавало каннибализмом. Беспрецедентно неправомерные съемки погибшего члена операторской группы. Коллеги, который мертв и не может ничего возразить. Вопиющее вторжение в личную жизнь. Что скажут родные Джоша?
С другой стороны, убеждал себя Туссен, телекомпанией заправляют не дураки, уж они постараются, чтобы все получилось и достаточно впечатляюще, и не слишком кроваво. К тому же не стоит забывать, что Конти прекрасно соображает, что делает. Да, он художник, которого может и занести, но притом очень оборотистый малый. Если существует хоть какой-то способ извлечь пользу из разверзшейся катастрофы, он его не упустит. Несколько успокоившись, Туссен напомнил себе, что и его репутация тоже чего-нибудь стоит. Ради нее можно рискнуть, спрятав в карман щепетильность.
Лампы дневного света теперь попадались все реже, тени вдали сливались в одну, очень черную, но он не пойдет в этот мрак. Надо подумать еще вот о чем — наконец-то перед ним поставили по-настоящему уникальную, единственную в своем роде задачу. Никто об этом не знает, только он сам и Конти. Еще одно перо в шляпе, хорошее дополнение к деловому портфелю. До сих пор Туссен занимался второстепенной работой, снимая вставки и задние планы, постоянно пребывая в тени. Первым всегда был Фортнем. Теперь появился шанс его потеснить. Следует, пожалуй, дополнить съемку звуковым комментарием — телекомпании это может понравиться, что лишь прибавит ему, Туссену, веса.
Дойдя до второго пересечения коридоров, он снял крышку с объектива камеры, включил ее, настроил частоту кадров, дополнительное освещение и фокус, проверил баланс белого цвета и экспозицию, воткнул провод микрофона в разъем. Он сделает один длинный кадр — сперва панорама приемной, затем смотровой, затем обход тела со всех сторон, несколько крупных планов, возможно на несколько секунд откинув простыни, в которые вроде бы завернут Питерс. И все. Вполне хватит полутора минут, и материал надежно запишется на жесткий диск. Как там сказал Конти — вошел, снял, ушел.