Лед-15
Шрифт:
— Что-то помню на этот счет из курса физики. Требуется высокое давление или крайне низкая температура, чтобы произошла трансформация одного состояния в другое.
— Верно. Но самое необычное в том, что некоторые из этих типов льда после формирования способны оставаться в твердом состоянии при температуре намного выше точки замерзания. — Он протянул Маршаллу сквозь лес пробирок лист бумаги. — Смотри. Вот структурная диаграмма для льда-семь. При достаточном давлении этот лед может сохранять исходную плотность при температуре вплоть до двухсот
— Ничего себе! — присвистнул Маршалл.
— Но суть вот в чем, — продолжал Фарадей. — Я читал статью в «Нейчур» запрошлый месяц, где описывается другой тип льда, который теоретически может существовать, — лед-пятнадцать. Лед, обладающий полностью противоположными свойствами.
— Ты хочешь сказать… — Маршалл запнулся. — Ты хочешь сказать, что этот лед тает при температуре ниже нуля градусов по Цельсию?
Фарадей кивнул.
— Ключевое слово — «теоретически», — добавил Чен.
— И необычная кристаллическая структура льда из пещеры соответствует льду-пятнадцать?
— Точно сказать невозможно, — ответил Фарад ей. — Но вполне может соответствовать.
Маршалл оттолкнулся от стола и прошелся туда-сюда.
— Значит, существует вероятность — лишь вероятность, — что лед растаял сам по себе.
— Ночью они запустили режим медленного прогревания, — сказал Фарадей. — А когда обнаружилась пропажа добычи, никто в суматохе не позаботился проверить температуру в хранилище. Чтобы убедиться, что она действительно отвечает расчетной.
— Верно. — Маршалл остановился. — Никто о том не подумал. Они просто оставили дверь открытой и побежали искать кота.
— Позволив температуре внутри хранилища быстро вернуться к уровню уличной, — добавил Чен.
— Значит, вполне возможно, что никакого саботажа не было, — проговорил Маршалл. — Процесс оттаивания шел в соответствии с планом. Виновником оказался сам лед.
Фарадей кивнул.
— Каким образом мог образоваться столь необычный лед? — спросил Маршалл.
— В том-то и загадка, — сказал Чен.
В лаборатории ненадолго стало тихо.
— Весьма интересное предположение, — наконец заметил Маршалл. — Но даже если ты прав и не было ни саботажа, ни вора, остается вопрос — что случилось с котом?
Едва успев договорить, он тут же заметил, что взгляд Фарадея стал еще тревожнее.
— Нет, не говори ничего, — продолжал Маршалл. — Дай сам догадаюсь. Кот выбрался наружу.
— Ты видел мои фотографии пола в хранилище. Следы такие, будто кто-то выбирался из него, а не пытался залезть внутрь. И там работали не пилой.
— Верно. На следы от пилы прорези не похожи. Но и на следы когтей тоже. Они… — Маршалл внезапно замолчал. — Погоди минуту. Все это, конечно, весьма разумно, таяние льда ниже точки замерзания и все такое. Но есть одна серьезная проблема. Чтобы кот смог высвободиться из оставшегося льда, а затем выбраться из хранилища, он должен быть живым. Но он был мертв уже много тысяч лет.
— Именно эту проблему мы и обсуждали, когда ты пришел, — сказал
Маршалл посмотрел на него.
— Когда зверь замерз, в клетках его тела должны были образоваться ледяные кристаллы. Что смертельно.
— Может быть. Но возможно, и нет. В прошлом году на конференции по эволюционной биологии в Беркли я слушал доклад о Березовском мамонте.
— Не слыхал о таком.
— Шерстистый мамонт, найденный в Сибири в начале двадцатого века. Полностью замерзший, с фрагментами соцветий лютика в зубах.
— И что?
— Вопрос в том, каким образом мамонт смог замерзнуть столь быстро в достаточно теплой местности, где цвели лютики?
Внезапно Маршалл понял.
— Нисходящий поток холодного воздуха. Из инверсионного слоя.
Фарадей кивнул.
— Очень холодный арктический воздух.
— Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь. Поскольку, когда твой мамонт замерз, наверняка было лето, судя по лютикам. Но здесь, посреди зимы…
Маршалл не договорил.
Несколько мгновений все молчали, затем продолжил Чен:
— Мгновенное замерзание.
— Глубокая заморозка, — добавил Фарадей.
— И чем быстрее он замерз — скажем, на сильном ветру, — тем меньшего размера ледяные кристаллы образовались в его клетках. Если все произошло достаточно быстро, зверь вполне мог замерзнуть живым. — Маршалл посмотрел на остальных. — Как думаете, подобная глубокая заморозка может быть обратима?
Фарадей моргнул.
— В каком смысле обратима?
— Если летом образовался внезапный приток крайне холодного воздуха, не может ли точно так же случиться и приток очень теплого воздуха зимой?
Фарадей медленно кивнул.
— Теоретически.
— В таком случае что, если мы столкнулись с обратным явлением? С потоком очень теплого воздуха? Помнишь, как тепло было вечером накануне того дня, когда намечался прямой эфир?
Фарадей снова кивнул.
— Температура, вероятно, была близка к нулю Цельсия. — Маршалл снова начал расхаживать по лаборатории. — Не знаю, работала ли в хранилище холодильная установка, но, если в деле замешан твой лед-пятнадцать, это не имеет особенного значения. Вызвать массированное таяние могла и температура, близкая к точке замерзания обыкновенного льда. — Он поколебался. — Вовремя вашего похода за образцами вы заметили какие-либо признаки таяния вокруг ямы?
— Нет.
— Ну да, там, наверху, холодней из-за ледника… — Маршалл покачал головой. — Не знаю, Райт. Теория блестящая, но слишком уж притянута за уши.
Фарадей протянул ему фазовую диаграмму.
— Кристаллическая структура не лжет. Мы сами провели рентгеновское исследование льда.
Наступила тишина. Маршалл посмотрел на диаграмму, затем молча положил ее на стол.
— Если ты прав насчет обратимости явления, — медленно проговорил Фарадей, — насчет потока нагретого воздуха, то этим может объясняться кое-что еще.