Лёд

Макбейн Эд

– И вот тогда вы видели Салли в последний раз, верно? – спросил Карелла.

– Да, верно. Все еще не могу поверить. То есть... Господи! Мы выпили с ней по чашке кофе как раз перед половиной первого ночи.

– Так о чем же вы говорили, мисс Вонг?

– Дамский разговор, – сказала Тина и пожала плечами.

– О мужчинах? – спросил Карелла.

– Конечно, о мужчинах, – сказала Тина и снова пожала плечами.

– Она жила с кем-нибудь? – спросил Мейер.

– Не в этом смысле.

– А в каком смысле?

– Большая часть ее

одежды была здесь, большая часть его одежды была там.

– Чьей одежды? – спросил Карелла.

– Тимми.

– Он ее дружок или еще что-то? – спросил Мейер.

– Или еще что-то, – сказала Тина.

– Тимми... как его фамилия? – спросил Карелла.

– Мур.

– Тимми – это уменьшительное от Тимоти?

– По-моему, да.

– Тимоти Мур, – произнес Мейер, занося имя в записную книжку. – А не знаете, где он живет?

– В центре, у самого Квортера. Он – студент медицинского факультета в университете Рэмси. Квартира его находится неподалеку от учебного заведения.

– А адреса его не знаете?

– К сожалению... – Тина пожала плечами.

– Когда вы сказали «или еще что-то»... – произнес Карелла.

– Ну, у них были такие отношения. Они были то вместе, то отдельно.

– Но у них была романтическая связь?

– Вы хотите спросить, спали ли они друг с другом?

– Да, я хочу спросить об этом.

– Да, спали, – кивнула Тина.

– Хорошо, – сказал Карелла. – Она никогда не упоминала имя Пако Лопеса?

– Нет. Кто такой Пако Лопес? Он тоже занимается шоу-бизнесом?

Карелла помедлил, но отвечать не стал.

– А Салли не употребляла наркотики?

– Не думаю.

– Никогда не говорила о наркотиках с вами?

– Вы говорите о том, чтобы изредка по чуть-чуть, или о чем?

– Я говорю о героине. – Он помолчал. – Или кокаине, – сказал он и пристально посмотрел на нее.

– Салли покуривала марихуану, – сказала Тина. – А кто нынче не курит? Но насчет остального сомневаюсь.

– Вы уверены?

– Ну, знаете, в суде я бы клятву давать не стала. Но обыкновенно, когда с кем-то делаешь шоу, отлично себе представляешь, кто чем пользуется. По-моему, Салли не употребляла никаких сильных наркотиков.

– Не хотите ли вы сказать, что некоторые члены труппы?..

– Ну, конечно.

– Угу. – Карелла утвердительно качнул головой.

– Не героин, – сказала Тина. – Но чуточку кокаина, бывает, время от времени.

– Но не Салли.

– Мне неизвестно. – Тина помолчала. – И я тоже не употребляю, если вы хотите спросить об этом.

– Я не этот вопрос хотел задать. – Карелла улыбнулся. – Салли никогда не говорила, что ей кто-нибудь угрожает письмами или звонками?

– Никогда.

– Она кому-нибудь должна деньги? Вам неизвестно об этом?

– Мне неизвестно.

– Ее ничего не беспокоило?

– Нет. То есть да.

– Что именно?

– Ничего серьезного.

– Ну так что же?

– Она хотела снова брать уроки пения, но не знала, как найти время

на это. Она каждый день танцевала, вы знаете, и ходила к психиатру трижды в неделю.

– И все? Больше ее ничего не беспокоило?

– Больше она ни о чем мне не рассказывала.

– Вы не знаете, как зовут ее психиатра?

– К сожалению, нет.

– Как она ладила с остальными в труппе?

– Отлично.

– Ас руководством?

– Вы кого имеете в виду? Алана?

– Кто такой Алан?

– Наш продюсер, Алан Картер. Кого вы называете руководством? Менеджера труппы? Генерального менеджера?

– Любого из них или всех. Как она ладила с людьми, которые руководили шоу?

– По-моему, отлично, – сказала Тина и пожала плечами. – Когда шоу открывается, этих людей становится редко видно. Ну, в нашем случае, поскольку у нас такой успех, Фредди появляется для проверки разок-другой в неделю, убедиться, что мы не стали играть с прохладцей. Но в остальном...

– Фредди?

– Наш режиссер. Фредди Карлайл.

– Как пишется это имя? – спросил Мейер, снова записывая.

– Через два "л" и "и".

– А имя продюсера?

– Алан Картер.

– Кто менеджер труппы?

– Дэнни Эпштейн.

– А генеральный менеджер?

– Луис Эберхарт.

– Нам еще надо о ком-нибудь знать? – спросил Карелла. Тина пожала плечами.

– Помощники режиссера? – спросила она. – У нас их трое. – Она снова пожала плечами. – То есть у нас в труппе всего тридцать восемь человек, а еще Бог знает сколько музыкантов, осветителей, плотников и менеджеров по инвентарю и...

– Среди них есть латиноамериканцы?

– Вообще в театре? Наверное, есть. Многих я почти не знаю. Бывает, прохожу мимо них почти голая.

Она вдруг широко улыбнулась. Но потом, видно, вспомнила, из-за чего они собрались, и улыбка исчезла с ее лица.

– А как насчет труппы? «Латиносы» в труппе были? – спросил Карелла.

– Двое из «цыган», – ответила Тина.

– Можно узнать их имена? – спросил Мейер.

– Тони Асенсио и Майк Ролдан. Ролдан не звучит по-испански, но это испанское имя. На самом деле он МигельРолдан.

– Салли питала к кому-нибудь из них особую склонность?

– "Цыгане" в шоу знают друг друга достаточно близко, – сказала Тина.

– Насколько близко она знала этих двух мужчин? – спросил Карелла.

– Так же, как и всех остальных, – сказала Тина, пожав плечами.

– Она встречалась с кем-нибудь из них в нерабочей обстановке?

– Они оба педерасты. – Тина скривила губы. – Они даже живут вместе. – Она вдруг вспомнила про дневной спектакль и глянула на часы. – О Господи! Я опаздываю, надо бежать! – И вдруг на ее лице появилось раскаяние, и показалось, что она снова расплачется. – Шоу должно продолжаться, да? – с горечью сказала она, качая головой. – Я волнуюсь об этом шоу, а Салли-то умерла.