Лед
Шрифт:
— Сначала отдохни, а потом перейдем ко второму этапу, — сказала она нерожденному младенцу.
Найти болото должно быть просто. В бореальном лесу гораздо сложнее не найти болото. Осенью леса чуть не целиком превращались в трясину. Касси потерла ноющие бедра: на ветру они покрылись гусиной кожей. Вот когда она выйдет из болота, будет гораздо сложнее.
Она знала, куда идет. Осина сказала ей: Некоторые деревья на горных склонах могут разговаривать с ветрами. Она вспомнила, как увидела горы Маккензи еще тогда, в тундре. Но дорога туда…
Однако все по порядку. Сначала
— Очаровательно, — обратилась Касси то ли к себе, то ли к болоту. От гниющих бревен и папоротников поднимался пар. В аду, наверное, не так влажно, как здесь. И запах там явно получше. Она сморщила нос: воздух тут был какой-то приторный. Кисло-сладкий запах разлагающихся растений.
— Ну и чья это была блестящая идея? — спросила она себя вслух.
Она побрела по жиже, которая хлюпала между ее пальцами и сочилась на голые ноги, как расплавленная смола. Наступив в гнилую листву, Касси упала на одно колено. Когда она вытаскивала ногу, грязь зачавкала. Касси поморщилась. Неизвестно, какая тут глубина. Один неверный шаг — и она может утонуть в грязи.
Она оглядела болото. Всклокоченные ели жались к перегною, как хворые пугала на заброшенном поле. Корням нужна земля, подумала она. Грязи под деревьями будет меньше. Но что, если эти деревья тоже находятся в подчинении Отца Леса? Ей не хотелось рисковать. Однако утонуть в бездонной жиже ей тоже было бы некстати.
Пока она рассуждала, налетело комарье: они облаком опустились на ее непокрытую кожу. Она замолотила по воздуху:
— Вампиры-кровопийцы! Только этого не хватало.
Интересно, ее хлопки не привлекли ли внимания комариного мунаксари? Врагом может оказаться что угодно, подумала Касси. Она перестала лупить, потому что придумала компромисс: выдернула из грязи молодое деревце. Отгоняя комаров и прощупывая палкой почву, она потащилась вперед.
Ей помогала самодельная трость: если она погружалась в жижу меньше, чем на полметра, то Касси шла вперед, если глубже — то приходилось менять направление. Касси не приближалась к лужицам черной воды, окаймленным пурпурными орхидеями и насекомоядными растениями. Она обходила их по широкой дуге и начала уже переживать, что выделывает по болоту восьмерки. Навигатор ей бы сейчас очень пригодился.
Когда на небе запылал закат, Касси поняла, что гораздо больше скучает по фляжке с водой. Девушка смочила губы и почувствовала привкус грязи. Горло у нее саднило, как от наждака. Ребенок извивался. Касси почувствовала, как он толкнул ее в ребро локтем.
— Прости, — сказала она, хлопая себя по животу. — Очистить воду я не могу.
В закатных лучах болотные лужи были похожи на озера шоколадного сиропа.
Ей пришлось остановиться: растущие тени не давали ей отличить бездонные ямы от невинных лужиц. Касси свернулась клубочком на островке мха. Пояс Ориона пронзил глубокую синеву неба. Несколько часов спустя она
Она поднялась при помощи своей трости. От жижи чесалась кожа. Волосы свалялись в колтун. Она потянулась, и с плеч заскользила мшистая грязь.
Касси оглядывала мутную воду. Отцовский голос сказал: Ты знаешь, сколько в этой воде бактерий? Но ведь от одного маленького глоточка ничего не будет, возразила она. У нее распух язык и было больно глотать. Лучше несварение, чем обезвоживание. Второе прикончит ее быстрее.
Встав на колени, она покрутила рукой в лужице бледно-бурой воды. Водные жучки бросились врассыпную. Сквозь рябь на поверхность всплыли островки водорослей.
Она попыталась представить, что это холодный чай: тот же цвет, та же консистенция. Касси зачерпнула воды в ладонь и сделала глоток, но почти все пролилось на подбородок.
— Фу-у-у, — сказала она вслух. Вкус был мерзкий, как будто она пила из выгребной ямы. Она вытерла рот грязным рукавом. В животе заурчало. Но ей же нужна вода! Ребенку нужна вода. Около полудня она попила еще, и потом разок вечером. Она все время думала о воде, и это мешало сосредоточиться. Воткни в землю палку, иди вперед, воткни палку, иди вперед. Она повторяла это, как молитву.
Когда над болотом во второй раз разгорелся закат, она обнаружила несколько кустов морошки. Касси упала на колени в грязь. Она обрывала пухлые желтые ягоды с кустов и пихала их в рот. Те фейерверками взрывались у нее на языке, и сок стекал по горлу, терпкий, словно алкоголь. Она чувствовала на пальцах вкус грязи, но ей было все равно. Она ела и ела, пока не оборвала все кусты, а потом рухнула спать прямо под ними.
Ее разбудил зуд в ногах. Брезжили первые лучи рассвета. Она неловко потянулась к стопам через живот: они были липкие на ощупь. Кожа, что проступала через слой грязи, покраснела. Ей надо поскорее выбираться на сухую землю.
Она внимательно осмотрела кусты морошки, но нашла всего три ягоды, что остались со вчерашнего дня. Да, в прошлый раз она хорошо постаралась. Теперь у нее болел живот. Она взяла свою трость и побрела дальше.
Касси увидела группу высоких елей. Она оперлась на трость и заковыляла на онемевших ногах. Палка уходила в грязь на десять сантиметров, потом на один, потом на полсантиметра. Торфяной мох под ногами сменился еловыми иглами. Вместо орхидей вокруг росли папоротники и плауны. Она помедлила в паре метров от первой канадской ели. С ее юбки то и дело падали на землю комки мокрой грязи. В лесу могут прятаться тысячи шпионов. Может, ее там поджидает сам Отец Лес.
Она сказала себе, что в таком виде, всю покрытую грязью, он ее и не признает. А если и узнает, то не сможет подойти из-за вони. Медленно и мучительно она забралась на холм, подальше от болота. Иглы с тихим треском вонзались ей в ноги.
На вершине холма Касси снова остановилась и присела на упавший ствол дерева. Темная зелень елей, изредка прерываемая цветами осенних листьев, растягивалась на многие мили по подножиям гор. Маккензи, ясно вырисовывающиеся в солнечном свете, короновали горизонт. Медово-золотистые, с верхушками ледниковой белизны, горы были неописуемо красивы. Но разве красота имеет значение, когда у тебя болит все тело?