Ледащий
Шрифт:
Николай смолк и поклонился. Зал взорвался аплодисментами, многие хлопали стоя.
— Благодарю, — Несвицкий снова поклонился и, подойдя к столикам, протянул гитару сестре-хозяйке.
— Оставьте себе! — покрутила головой Дарья Николаевна. — Здесь она никому не нужна, а вы хоть играть умеете.
— Забирайте! — поддержал ее Кривицкий.
За стол Николай вернулся с укулеле.
— Не знал, что играешь и поешь, — сказал ему князь. — Да еще так здорово!
— То, что вы не знали, Борис Иванович, понятно, — хмыкнула Марина. — Во второй раз видитесь. Удивительно, что не знала я.
Она сердито посмотрела на Несвицкого, тот в ответ пожал плечами. Положение спас епископ, провозгласивший тост:
— За победу!
Все дружно поддержали. На время за столами воцарились лишь звон бокалов и звяканье приборов о тарелки.
— Что мы пропустили? — тихим голосом спросил татарин, наполняя из графина два пустых бокала.
— Начальство с речью выступало, — сообщил Касаткин-Ростовский. — Николай нам спел. К слову, замечательно. Пили за победу.
— Ну, начальство ладно, — не расстроился татарин. — А вот песню я б послушал.
— Но зато вы рассказали Гале сказку, — не замедлила Марина. — Вижу, что она довольна.
— Я старался, — по лицу Акчурина не скользнула даже тень смущения. — За женщин пили?
— Нет еще, — сказал Несвицкий.
Акчурин встал.
— За прекрасных дам! — провозгласил, подняв бокал. — Умных, добрых, нежных и заботливых. Вы нас вдохновляете на подвиги, ради вас мы не щадим себя в бою. Вы, как солнце в небе, освещаете наш мир своею неземною красотой. Пусть же рядом с каждой будет умный, любящий и ласковый мужчина. Чтобы вы не знали горя и жили вечно в счастье!
«Эк, как завернул!» — подумал Николай, но тоже встал. Князь последовал его примеру. Чокнулись и выпили, опорожнив бокалы, как положено при этом тосте. Застолье продолжалось. Тосты, разговоры, шутки, смех. Акчурин достал из кармана мундира фотоаппарат и стал снимать компанию с различных ракурсов. «А аппарат-то цифровой, — заметил Николай. — Наверно, дорогая штука, учитывая цены на компьютеры». Акчурин сфотографировал его с Мариной, попросив обоих улыбнуться. А потом начались танцы. Два динамика, магнитофон и незнакомая мелодия, красивая, ритмичная. Офицеры начали вставать и выводить к площадке женщин. Пошли и Николай с Мариной, Акчурин с Галей. А Касаткин-Ростовской с Наталкой скользнули к выходу. Николай успел заметить, как татарин успел сунуть князю ключ.
«Блин, устроили конвейер, — вздохнул он про себя. — Мебель бы не поломали в кабинете, жеребцы имперские!» Но играла музыка, он обнимал Марину и сердиться совершенно не хотелось…
— Мои девочки довольны — словами не передать! — сообщила ему вечером Марина. — С волхвами они условились о будущих свиданиях и обменялись телефонами. Умеешь же ты делать людей счастливыми.
— Я? — Несвицкий удивился.
— Ну, а кто же? — ответила Марина. — Кто предложил эту встречу, кто помог ее организовать? Другие-то не додумались. А теперь все довольны и счастливы. Наши детки, неожиданно получившие подарки, женщины из персонала, давно позабывшие про танцы с кавалерами. Да еще с какими! Имперские офицеры… Не одна Наталка с Галей телефончиками с ними обменялись. Может быть, кому и повезет: выйдут замуж, заведут семью… Жить в империи — мечта для многих. Кривицкий тоже счастлив — получил лекарства, и еще получит. И имперцы, вроде как, довольны.
— Ну, еще бы! — хмыкнул Николай. — Ты не представляешь, как тоскливо жить в казарме, видя женщин лишь во снах. Ну, а тут такой шикарный цветник…
— Ты пошляк! — Марина ущипнула его за бок и затем поцеловала. — Все равно тебя люблю. Обними меня покрепче…
Когда она уснула, Николай тихонько встал и прошел на кухню. Закурил и сел на стул. В интересный мир он неожиданно попал. На покинутый им совершенно не похож, если речь, конечно, о политике. США, к примеру, здесь не стали мировой державой, пребывая в статусе доминиона Англии — также, как Канада и Австралия. Индия с Китаем — независимые государства, правда, с экономикой у них пока не ладится. Век назад ведущим государством мира была Англия, но большие войны подорвали мощь королевства, и оно погрязло в разборках с бывшими колониями. Те желают независимости, дать ее Британии не хочет, а принудить непокорных не хватает сил и средств. Потому в Европе властвует
А вот Германия, совместно с европейцами, жест поняла по-своему. Создала Бундесвер и стала оснащать его передовым оружием. Варягам объяснила: на нашей территории вас больше нет, нам нужно думать о защите — Британия на нас нехорошо посматривает… Под сурдинку стали вооружаться и другие страны Западной Европы, создав оборонительный союз. «Оборонительным» он назывался для отвода глаз, недобитые нацисты готовились к реваншу. Ими верховодила Германия. Поняв, что Варягия ослабла и погрузилась в внутренние дрязги, инкорпорировала Австрию, установила протекторат на Чехией и Польшей, став самым мощным государством Западной Европы. Франция пыталась вякать, но немцы цыкнули, и лягушатники утерлись. К тому же Франция, как и Британия, погрязла в терках с бывшими колониями. Европейские дела ее интересовали мало. А вот Германию — так очень даже. Огромные богатства на территории Варягии кружили головы берлинским ястребам. Нефть, газ, металлы, черноземы… Поначалу немцы пытались ими овладеть, используя лояльность императора Петра Четвертого. Покупали предприятия, концессии, заключая невыгодные для варягов договоры. Но Александр Третий эту лавочку прикрыл, выдворив грабителей в Европу. Немцы закусили удила и начали готовиться к войне. Просто так напасть на государство, которое их дважды разгромило, нацисты опасались, поэтому и отыскали боевого хомячка, который и попробует Варягию на зуб. Им стала Славия. Но та не справилась с мятежной территорией, отделившейся от молодого государства, и теперь Германия все больше втягивалась в боевые действия с историческим противником, отправляя в Славию войска, куда на помощь ополченцам прибыл корпус из империи…
«А люди здесь такие же, — подумал Николай, загасив окурок в пепельнице. — Возможно, даже лучше. Их пока не развратили пропагандой безудержного потребления, индивидуализма, ЛГБТ и прочей мерзостью. Там, в прошлой жизни, после начала СВО, народ встряхнулся и начал очищать себя от этого говна, но это дело долгое. Нет, хорошо, что я сюда попал…»
Встав, он погасил свет в кухне и отправился обратно в спальню. Николай не подозревал, что в это время за его тенью, мелькавшей за закрытой шторой, следил цепкий и холодный взгляд…
Мартын встал с коврика и сделал пару упражнений, разминая затекшие от долгого лежания мышцы и суставы. На сегодня наблюдение закончено. Распорядок дня объекта им изучен, план сомнения не вызывает. Остается завершающий этап — акция по устранению. Взяв коврик, он отряхнул его от снега, скатал и двинулся по крыше, с которой он и наблюдал за передвижениями в квартире в доме через улицу. На снегу осталась цепочка следов, но за нее Мартын не волновался. Здесь никто не ходит. Вход на чердак, а из него — на крышу, заперт на большой замок. Постороннему сюда забраться, как многие считают, невозможно, но не Мартыну. От шурупов, которыми прикручены проушины, осталось лишь название. Мартын их выкрутил, укоротил и закрепил головки клеем в гнездах. На вид нормально, но стоит люк потянуть — и он откроется.
На чердаке Мартын расстелил свой коврик возле узла разводки отопления. От горячих труб несло теплом, ночью не замерзнет. Спать придется здесь, пережидая комендантский час. Пропуск есть, но он фальшивый, а патруль может оказаться бдительным. Спросит: почему здесь оказались, когда прописаны в другом районе? В гости заходили? Адрес и фамилия хозяев? Сейчас проверим… И все, спалился. Лучше ночевать на чердаке. Утром он отправится на тайную квартиру, где заберет винтовку и патроны. Принесет их в сумке, здесь соберет оружие и утром ликвидирует объект.