Ледяной Ирис
Шрифт:
– Значит, решил нас всех тут отравить, да?! Не выйдет! Может, простых воинов ты и обманешь, но меня – нет!
– Брат, довольно, - воскликнул Ичиру, садясь на своём импровизированном ложе и тут же болезненно сгибаясь. Сибори, мигом забыв обо всех разногласиях со старшим из сыновей семьи Шукима, бросился к подростку: тот был его последней надеждой повлиять на что-то, и позволить ему получить заражение и умереть означало бы полное и безоговорочное поражение. Джиро лишь снова фыркнул, покидая шатёр, и лис остался вдвоём с мальчишкой.
– Не сердитесь на брата, господин. Он
– Я вовсе не сержусь: многие боятся лекарей, считая их всех колдунами. Но это не так: может, и есть где-то на свете колдуны, но я не из их числа.
Голос молодого лекаря звучал успокаивающе: сейчас Сибори был в привычной ситуации, и ничто не мешало ему вести себя так же, как раньше, ещё до гибели Шигэру. Мальчик молчал, лишь следил взглядом за тем, как легко, едва касаясь, скользили по коже пальцы.
– Вы, как я понял, сыновья владыки Севера?
Подросток кивнул, чуть прикрывая глаза. Облачённый в доспехи, он казался сильнее и крепче, чем был на самом деле; сейчас же, когда он был обнажён по пояс, в нём сложно было увидеть воина. То был ребёнок – ребёнок, ещё не успевший стать взрослым мужчиной, но уже готовый примерить на себя подобную роль.
– Я ведь не успел ещё поблагодарить вас… Если бы не вы, неизвестно, как бы поступил со мной господин Кадани. Он в последнее время был весьма… неуравновешен.
– Я слышал, будто он обезумел, - тихо проговорил Ичиру: не слабость, но что-то иное мешало ему говорить громче. Сибори старался не смотреть на мальчишку слишком пристально: тот и так говорил немного, едва реагируя на чужие слова. Быть может, его занимало что-то другое?
– Скорее всего, так оно и было; жаль, что я не сумел это заметить прежде, чем он приказал посадить меня под замок… - начал было Сибори, но Ичиру перебил его:
– Вы оставались с ним рядом до конца, как и пристало настоящему воину! Даже если господин отвернулся от своих слуг, они должны хранить ему верность: так велит закон.
Да, как же. Всё та же честь и детские сказки, что не имеют ничего общего с настоящей службой, с настоящей войной. Но Сибори кивнул: не следовало сейчас выходить из предложенного самим мальчишкой образа.
– Если бы я заметил это раньше, я, быть может, сумел бы предотвратить его безумие. Но он казался таким сильным… я никогда бы не подумал, что смерть любимого человека сможет так сильно ударить по его разуму.
– Любимого… человека? – озадаченно переспросил Ичиру, хлопая глазами. Да, ведь он, да и многие другие, понятия не имеют, какие отношения связывали владыку Востока и сына Курокавы. Стараясь сохранять прежнее выражение лица, Сибори кивнул:
– Разве вам не доводилось слышать о гибели семьи Курокава, в частности, последнего их наследника, господина Йошимару? Насколько мне известно, их с господином Кадани связывало… нечто большее, чем дружеские чувства.
Удивлённый взгляд мальчишки говорил лучше любых слов, и вдохновлённый подобным поведением Сибори добавил:
– Только не говорите, что
– Но… как же… - подросток, видимо, упорно пытался соотнести в своём воображении не складывающиеся картинки. Сибори молчал: не хватало только вновь заставить этого ребёнка чувствовать себя глупцом, не знавшим и того, что два мужчины вполне могут любить друг друга. Тем временем до мальчишки доходило, что он не ослышался, и к лицу мигом прилила кровь. Всё же он дитя, пусть и пытающееся казаться старше. Стараясь по-прежнему играть избранную роль, лис коснулся ладонью его лба:
– По-моему, у вас жар.
– Ничего подобного, - заверил мальчишка неожиданно высоким голосом: одна только мысль о чём-то безумно смутила его. Отвернувшись, он принялся одеваться; Сибори же лишь чуть склонил голову:
– Я пойду, с вашего позволения. Если вам станет хуже – немедленно сообщите, хорошо?
– Как скажете, господин, - шепнул мальчик в ответ, не пытаясь задержать лекаря. На мгновение задержавшись, тот заглянул в глаза Ичиру – и тут же поспешил к выходу из шатра. Усмешку, лезшая на лицо, не удавалось подавить, и потому губы быстро растянула ухмылка. Завоевать доверие мальчишки, желающего казаться старше?.. Это должно быть интересно…
========== Глава XXXXIII: Обманутое дитя ==========
Куроми Шинджу стояла у городских ворот, наплевав на то, что не пристало девушке её лет и её положения без сопровождения являться за пределы дворца; весть о поражении уже дошла до столицы, дошла вместе с той небольшой кучкой дезертиров, что не стали стоять до последнего и бежали с поля боя. Девушка пребывала в растерянности: что делать? Как ей поступить, если нет больше отца, за которого можно держаться, нет больше того, кто мог бы распорядиться её судьбой?
Они с сестрой всегда жили без забот, зная: отец найдёт им достойных мужей, и в своё время они исполнят свой женский долг, принеся стране наследников. А до той поры отец не сильно заботился о том, чем заняты его дочери; потому они могли оставаться беспечными. А теперь… теперь Куроми не знала, что будет с ней. Но не это беспокоило девушку: сейчас она, прижимая к груди руки, приблизилась к лидеру дезертиров – мужчине, так и не снявшему шлема. Кажется, он был советником отца…
– Ведь это о вас мне говорила сестра, так? Вы – тот, за кем она сбежала?
Безликий недоумённо смотрел на Чёрную Жемчужину, словно та задала какой-то безумно глупый вопрос. Затем он ответил, медленно, растягивая слова:
– Я не знаю, где твоя сестра и что с ней, но я уверен: она не могла погибнуть.
Безликий отвернулся и принялся переговариваться о чём-то с солдатами. Куроми уже не слушала: она просто плакала, беспомощно закрыв лицо узкими ладонями.
Время шло; постепенно Ичиру поправлялся. Ушибы имеют свойство заживать быстрее, чем открытые раны, и потому вскоре мальчишка уже мог ходить. Они задерживались на прежнем месте, не возвращаясь на север, в основном из-за других раненых да из-за того, что покуда ещё не было решено, что делать с оставшимися в долине мёртвыми. До моря было далеко, но Ичиру настаивал: следует похоронить всех, в том числе и врагов.