Легавый
Шрифт:
— Ой, Поля! Там, там! — услышал я голос бедняжки. Она замедлила бег и остановилась, увязнув в объятиях своей знакомой. Лицо Поли на миг появилось у меня прямо перед глазами. Потом девушка обернулась, позволив мне увидеть спокойно приближающееся чудище.
— Стой же, — чересчур улыбчивая Поля не дала нервно дёрнувшейся девушке вырваться и кинуться дальше прочь.
— Да ты не видишь ли?! — истерично выкрикнула яростно затрепыхавшаяся в цепких объятиях девушка.
Взгляд её метнулся назад и упёрся чуть ли уже не в грудь совсем близко подошедшего
Раскудрить твою взад! Неужели Холмов был прав?!
Зубастая морда рогача сунулась ближе, девушка вновь рванулась, развернувшись к так и не выпустившей её Поле. А та, вцепившись в плечи бедняжки, встала недвижно пограничным столбом, словно и не замечала подошедшего страшного уродливого монстра.
Хотя, нет, заметила, переведя взгляд за спину помирающей от страха девицы. Но, что самое странное, не то, что в лице даже не переменилась, но и разулыбалась ещё шире, словно не чудище несусветное увидела, а приятного знакомца встретила, которого давно тут уже поджидала.
Какое-то резкое движение справа, похожее на взмах мощной лапы, и сознание покинуло жертву.
Если бы этим всё и ограничилось, я был бы просто счастлив. Но нет, девушка действительно оставалась жива ещё какое-то время. Редко повторяющиеся спасительные минуты её беспамятства превращались в моём мозгу в крохотные мгновения, после чего ощущения вновь вспыхивали взорвавшейся сверхновой и меня начинало корчить и крючить от разрывающей тело и душу нестерпимой боли, перемешенной со всепоглощающим ужасом.
Вытерпеть эти переживания жертвы, передающиеся мне пусть и в слегка смягчённом варианте, я не смог. Разорвал к хренам контакт и обессиленно кулем повалился на пол. Левая нога проехалась по кровавой луже, вспугнув несколько тут же взвившихся в воздух мух, но мне было совершеннейшим образом на это плевать.
На хрен такую профессию! Запретили мне прогрессорствовать, да и бог с вами, я готов прожить тихо-мирно, никого не трогая, забившись в дальний тихий уголок, лишь бы не видеть больше и не ощущать ничего подобного.
Я заскрёб ногами, подбирая их под себя и пытаясь встать. Митиано, ухватив меня за плечо, помог подняться, и я, чуть покачиваясь, рванул на улицу, на свежий воздух.
Глава 4
Я плюхнулся задом прямо на сыроватые, слегка поросшие мхом ступеньки крыльца, наплевав на чистоту брюк и позаимствованного у Снежина сюртука. Да и где она, та чистота? Не успеешь сменить гардероб, как тут же вынужден кувыркаться в грязи, влипнув в очередную переделку. Задолбаешься переодеваться.
— Что вы увидели? — сунулся было ко мне Холмов,
Но я, будучи не в силах что-либо произнести, остановил инспектора, подняв руку.
В горле словно ком застрял. Да и дышал я кое-как через раз, с трудом втягивая в себя влажный вечерний воздух. Этого млядского монстра, распотрошившего девчонку, следует самого покрошить в мелкую капусту, а потом сжечь все кусочки до единого, чтоб, не дай бог, не смог воскреснуть. А то, помнится, все эти оборотни обладают сверхъестественной регенерацией.
— Похоже, вы были правы, — повернулся я к Холмову, когда почувствовал в себе силы разговаривать. — Этот говнюк реально какой-то лютый хренозверь. Можете запасаться серебряными пулями и осиновыми кольями. Сто пудов, оборотень. По крайней мере, харя у него точно звериная. Вот только нифига не волчья.
— Ну и коленца ты, братец, иногда откалываешь, — за спиной инспектора нарисовался Митиано. — Вроде и ясно, о чём говоришь, но всё равно, чудно неимоверно. А иной раз и непонятно бывает.
— Полно вам, сударь, — отмахнулся от орка Холмов. — Не время нынче для семантических анализов. Господин Штольц, продолжайте.
— Да что тут продолжать, — нахмурился я, припоминая, как выглядел оборотень, — тело похоже на человеческое, только шея здоровенная, а на ней вытянутая ушастая башка с витыми рогами. В локоть, наверное, длиной. И пасть зубастая. Но зубы, — я напряг память, и страшная морда, маячившая перед мысленным взором, будто я зум на фотоаппарате включил, приблизилась и увеличилась, — зубы у него не как у хищника. Никаких клыков. Скорее, как у травоядной скотины какой-нибудь. Точно-точно, ещё и бородка козлиная. Только шерсть, и вправду, необычная.
— Что-то ещё? — Холмов, делающий какие-то пометки в блокноте, поднял на меня взгляд.
— А ещё у него была помощница, — огорошил я инспектора, в то время как сам попытался освоиться с новыми возможностями моего дара, то приближая морду этого козла-убийцы, то удаляя. И ещё попробовал промотать события немного вперёд или назад.
— Вот как?! — поднял брови инспектор.
— Угу, — кивнул я и поблагодарил Митиано, где-то раздобывшего и протянувшего мне бутыль с водой. Тёплой, но, тем не менее, пришедшейся весьма кстати — в горле пересохло, как с жестокого похмелья.
Сделал пару неторопливых глотков. Полегчало и даже нервное возбуждение малость поутихло.
Выкинул из сознания морду рогатого зверолюда и извлёк из памяти образ его помощницы. Словно прочитанную страницу на экране свайпнул и открыл другую:
— Молодая женщина, правильные черты лица, волосы вроде тёмные, глаза карие, зовут, кстати, Поля. Покойница сама её так называла. Больше и рассказать особо нечего. Одета обычно: платок, кацавейка какая-то да пёстрая юбка в пол.
— Ну хоть что-то, — воодушевлённо заявил Холмов. — С этим можно уже и поработать. Хотя, должен заметить, удивили вы меня преизрядно. Надо же, зверь и вдруг с помощницей. И она его не боялась?