Легенда
Шрифт:
– Вспомнил. – Буркнул недовольно Илька. – В последнюю очередь о братьях подумал.
– Не обижайся. – Федогран примирительно улыбнулся. – Голова еще не соображает ничего.
– Ладно уж. Забудем. Ничего в том удивительного нет, что мы к вам приехали. Мы сегодня с утра в город из деревни вернулись. Ты надеюсь помнишь, что я с медведем вместе в гости к родичам ездил? – Он с ехидной усмешкой посмотрел на парня. – Ну так вот… Приезжаем, женку медвежью – Агли, домой завозим, в щечку чмокаем, и пулей к тебе, поздороваться значит, а нам на встречу Алинка недовольная. Мол на охоту они, ни свет не заря
– Помню.
– Кивнул парень. – А чего с Вольхом? Я имею в виду как они с Вулом? Поладили?
– Пояснил он свои слова округлившему непониманием глаза шишку.
– Вон следом, в хвосте плетутся, все о чем-то шепчутся, то ругаются, то спорят. Я не вмешиваюсь. Они родня, разберутся. Главное, что волколак от лживого бога отрекся, своим высшим силам поклонился, покаялся, обещал требы как приедем на капище отнесть. Девана довольная будет, да и батька ее порадуется.
Под бормотания шишка, способного утомить разговорами даже столетний дуб, Федогран уснул. И приснилась ему Перунова дочка. Стоит в дверях его избы в обнимку с Алиной и смеется, и Алинка смеется, и у него радостно на душе.
– Мы ждем тебя богатырь. Заходи в дом. Отобедай, да отдохни. Ты великую службу сослужил. Освободил крестьян из рабства, да оборотней в веру истинную вернул. Хвала тебе да слава.
– Нет в том моей заслуги. – Смутился богатырь. – В том слава Вула. Он брата убедил.
– Его доблесть никто и не отнимает, дочь его, что народится к концу лета, богами отмечена будет. Но и тебе награда положена. Сын твой великим воином станет, и мой ему подарок таков: волки лесные служить ему будут, а что бы опознали, хозяина своего при встрече, перстень тебе дарю с яхонтом, жене твоей передам, пусть хранит до срока. Как свадьбу сыграют детки, так и отдаст. Проходи в дом.
– Мой сын с дочерью Вула?
– А что же тут удивительного. Она красавицей народится, хозяйкой справной, он парень видный будет, да воин славный. Любовь их не минует. Проходи в дом. Садись за стол.
– Горжусь тобой сын. – Поднялся на встречу отец из далекого будущего. – Рад за тебя. Я знал что ты способен на многое. Не посрамил род Богатыревых. Мало того, прославил в веках. Проходи, садись во главу стола.
Федор сделал шаг, но стол вместе с отцом отодвинулся на такое же расстояние, парень пошел вперед, все ускоряясь, но не приблизился ни на сантиметр. Вожделенная цель отодвигалась с такой же скоростью, с которой он пытался к ней приблизится.
– Отец! Закричал Федогран и проснулся. Проснулся или очнулся? Осознать это практически невозможно в таком состоянии. Он открыл глаза и увидел склонившееся над ним лицо жены.
– Любый мой. – Прошептали ее губы. – Ты жив. Я знала, что боги не оставят тебя.
– Что случилось? – Он попытался подняться, но упал на подушки, острая боль прострелила руку. – Как я тут оказался?
– Бер принес. Спасибо ему. И Щербатому спасибо, он не отходил ни на минуту, пока твое дыхание не стало ровным, а жар прошел. Волхв когда к нам пришел, медведю сначала в ноги поклонился,
– Моренено пламя? – Не понял Федогран.
– Ну да. Когда рана грязная, то тело чернеть начинает, и затем смерть.
– Гангрена. – Понял парень.
– Не знаю о чем ты, я иногда твоих речей не понимаю. Улыбнулась сквозь слезы Алина.
– Не важно. – Федогран притянул девушку здоровой рукой к себе и поцеловал. – Тебе нельзя волноваться. Сыну нашему это вредно.
– У нас первой дочка будет. – Ответила на поцелуй жена. – Я Мокошь просила, требы к ней отнесла. Девочка мне помощницей будет.
– Нет, родная, сын будет, мне так Девана сказала. И назовем мы его Кром, в честь последнего волота. Я ему жизнью обязан, и обещал сына в его честь назвать.
– Девана? – В голосе Алины послышались нотки ревности.
– Девана. – Рассмеялся богатырь. – Не ревнуй меня к дочери Перуна. Она этого не потерпит. Налей лучше кваску. Пить очень хочется.
Глава 5 Рыцарь.
Вольх сидел рядом на массивном табурете, и смотрел в пол не поднимая глаз. Федогран его не торопил и ждал.
Оборотень пришел к вечеру. Тихо постучал, извинился за беспокойство, попросил Алину оставить его с мужем наедине, сел, и с тех пор молчал, видимо подбирая слова.
– Я не буду извиняться и просить прощения. – Наконец заговорил он глухим голосом. — Это все слова, а слова это просто звук, и сотрясание воздуха. Мужчину характеризуют не это, его характеризуют поступки. Мои последние деяния — это подлость и предательство. Я это понял, и мне стыдно. Трудно объяснить почему поступил так. Чернобог умеет черное превратить в белое, и играя на чувствах все перевернуть с ног на голову. Я не был готов ему противостоять.
Когда ко мне пришел Горын, я принял его холодно. Он представился как борец за справедливость. Долго рассказывал про богов, пенял на их бездеятельность, оторванность от земных дел, про несправедливое деление богатств, про то, что сильный и слабый имеют одни и те же права, что воин защищает крестьянина и ремесленника, рискует жизнью, а в ответ получают столько же сколько и они. Что так не должно быть.
Красиво говорил. Правильно. Я слушал и в душе копилась злость на существующий порядок вещей, а он все подливал и подливал масла в огонь, и я начал ему доверять и соглашаться.
Говорил, что неправильно это есть одну и ту же кашу, пить одинаковый мед, тому, кто рискует жизнью, терпя лишения походной жизни, ночуя в поле на голой земле, и тому, кто каждый день просто мирно работает, засыпая в мягкой перине, обнимая жену. Так не должно быть. Боги видят это, и ничего не делают.
Но есть другая сила, которую они в силу своей эгоистичности не желают слышать. Эта сила борется за справедливость, и все больше и больше разумных жителей земли переходят на ее сторону. Мощь ее растет с каждым днем. Тот кто примкнул к ней, становятся счастливы, получая дары свободы.