Легенда
Шрифт:
– Не смог я на свадьбах ваших погулять, Федогранушка, прости. Дела не пустили. Сам понимать должен. Должность ответственная. Ну да ничего, сейчас наверстаем, все то, что упущено. Медку хмельного выпьем, закусок отведаем, да подарок наконец припасенный отдам. Жаль жену с собой не привез, ей отдельный дар от меня. Шуба беличья. Одна шкурка к другой, ворсинка к ворсинке подобрана. – Улыбался Сослав и тащил парня к столу. – Что, удивлен, железка? – Громыхнул он по плечу Хоквуда. – Этому парню, с его друзьями, я больше чем жизнью обязан. Он мне разум вернул. Садись за стол, братину по кругу пустим. Напьюсь сегодня на радостях в стельку. Имею право. –
– Прости княже. – Федогран воспользовался секундной заминкой в нескончаемой речи хозяина терема. – Я ведь по делу тут. Вула с Бером ищу. Они давно уже в Уйшгород уехали, и не слуху ни духу.
– К нам? – Удивился князь. – Не было их тут.
– Как же так? – Федогран даже сел на лавку. – Уж месяц как уехали. Мне Илька сказал, что их домовой пригласил. С ними еще стая Вольха, брата Вула отправилась, я болел тогда, руку лечил.
– Говорю тебе, что не было их в городе. Не приезжали. Может в дороге задержались? Хотя уж месяц прошел... Столько не задерживаются. – Нахмурился князь.
– Нафана надо расспросить, хотя, как его найти? Кромочники они существа себе на уме. Когда хотят приходят, когда хотят уходят, их не поймешь.
– Банника надо поспрошать, этот дух всегда в парной. Он не любит места менять. – Задумчивый Ермох присел рядом. – Разреши, княже, баньку истопить пожарче. Кваском на камни сбрызнем, медку хмельного в предбаннике выставим, шанежек корзинку горячих… Не устоит он, объявится. Тут мы его и поспрошаем.
– Согласен. – Просветлел лицом Сослав. – И что бы волосы трещали, он любит такое. Попаримся и дело сделаем.
Баня по-черному, да с веником дубовым, да после парной в реку студеную, так чтоб дух перехватило. Тот кто никогда ни парился не поймет. Дымком пахнет, хлебом ржаным. Пол ковшика квасу холодного на камни, остальное внутрь. Ух! Один лежит, а двое его спину горячими листьями обхаживают, пот, что водица, ручьем с пологов стекает. Потом следующий, а затем еще один, и бегом с разбега – бултых с головой в прохладную водицу. Хорошо!
Федогран с князем чувствовали себя на грани блаженства, а вот на Хоквуда было страшно смотреть, позеленел с непривычки, но виду до последнего не подавал, хорохорился, едва не утонул, когда в реку прыгнули. Хорошо наш герой заметил, что тот сознание теряет. Вытащил на берег.
– Эта ваша баня… – Пролепетал рыцарь заплетающимся языком. – Мучительная казнь, а не помывка. Лучше бы просто голову отрубили. Едва не сварился, заживо.
– Вы что же, в своей Англуссии не паритесь? – Присел с ним рядом князь. – Как же моетесь? Только не говори, что свиньями грязными ходите, водицы боитесь.
– Моемся. В реке, или в озере. – Вздохнул тот. – Зачем себя вот так-то мучить?
– Глупости. После парной чувствуешь себя, словно крылья за спиной выросли. Кожа аж скрипит от чистоты, а в реке – баловство одно, а не помывка. В холодной воде-то, что за удовольствие. Пошли кваску с ледничка лучше хлебнем, да шанежкой с лисичками закусим. – Хлопнул по голой спине рыцаря Сослав так что брызги полетели.
Банный встретил их довольной улыбкой и громким чавканьем. Маленький, росточком по колено мужичек, заросший по брови черной бородой в длинной, до колен полотняной, белой рубахе с грубой красной заплаткой, наметанной синими нитками, на рукаве, без штанов и обуви. Он сидел на полу предбанника, и с удовольствием уплетал пирог, запивая его из глиняной кружки.
– Здравы будьте, пару вам легкого,
– Благодарствуем, банный дух, но нам бы другую от тебя услугу. Ты Нафана кликнуть не можешь? – Сел на лавку князь и налил себе кваса. – Поговорить бы нам с ним надобно. Дело к нему.
– Чего же для хороших людей и не позвать. Он тут недалече, коням гривы расчесывает. Посидите немного. Я быстро. – Вскочил дух и ушел прямо в бревенчатую стену, словно в дверь. У Хоквуда аж челюсть от такого чуда отвисла.
Не успел они и по кружке кваса выпить, а банник уже вернулся, все также через стену, и подхватив оставленную на полу кружку, громко отхлебнул, словно запыхавшись:
– Сейчас придет. Клеща у кобылы вынет и явится. Говорит здоровый насосался, никак не можно оставить. Мучает гад скотину.
Едва он договорил, как дверь скрипнула и в предбанник вошел настороженный черный кот. Обвел зеленым взглядом собравшихся, остановился на Федогране, сверкнув узнаванием, и заговорил:
– Рад тебя видеть богатырь. Звали? Чего надобно от домового?
– И я рад Нафан тебя видеть. – Федогран кивнул и улыбнулся. – От тебя леший прибегал к шишку, говорил, что ты нас видеть хочешь, дело важное. Илька с братьями в Уйшгород уехали, но не доехали, пропали. Ты можешь это объяснить?
– Я? Лешего посылал? Вы с ума сошли? Он меня даже слушать не будет, не то что посыльным бегать. Мы с ним в ссоре. Он гад у меня гребень взял, для расчесывания, и не отдает. Какое мне дело до его лосей и оленей, у них и гривы то нормальной нет, а мне работать нечем. Хороший гребень был. – Домовой возмущенно замахал лапами.
– Так значит ты его не посылал? – Не то спросил, не то констатировал угрюмо Федогран.
– Конечно нет. – Замотал головой кот.
– Тогда кто? – В глазах парня застыл вопрос, который медленно начал меняться на гнев.
– Лешего и спрашивать надо. Поищи его в лесу, да к березке прижми. Он дух хоть и пакостный, но трусливый, все выложит, ничего не утаит.
– Лес большой, где его там искать? Может подскажешь?
– Поляна брусничная, что возле гнилого болота, он там в последнее время бывает частенько. Попробуй притвориться, что заблудился. Непременно клюнет, подшутить захочет, заплутать да заморочить. В этом он весь. Ты главное не иди туда, куда путь откроется, прыгай в обратную сторону шагов на пять, и прямо воздух в охапку хватай, непременно зацепишь. Он всегда так делает. Путь в одну сторону наморочит, а сам сзади стоит посмеивается.
– Спасибо Нафан. Буду тебе должен. – Поклонился Федогран.
– Пустое. Тебе я всегда рад помочь. А сейчас извини, дела. Сивая кобыла захромала, подозреваю камень в подкове застрял, помочь лошадке надобно. – Он развернулся и вышел, скрипнув на прощанье дверью.
Выехали на следующий день, с утра. Вечером князь не отпустил. Правильно. Много ли в темноте навоюешь? Хорошие дела, они поутру делаются.
Хоквуд напросился Федограну в попутчики. В глазах рыцаря плескалось восхищение новым другом и ожидание подвига. Трусом он не был, авантюристом – это да, как в принципе и наш герой, и искал возможности влезть в любую историю. Мечтал о славе, богатстве и красавице невесте, как наверно и каждый в его возрасте, и решил, что с новым знакомым заиметь все это шансов больше чем в одиночестве. Отговорить его не получилось.