Легенда
Шрифт:
– Одевайтесь и вооружайтесь. – Скомандовал Федогран, времени почти нет, все разъяснения потом. Враг вот-вот будет здесь. Надо успеть приготовится к встрече. И тут шишок упал на землю и покатился, к удивлению братьев, залившись хохотом:
— Это надо запомнить. – Давился он словами. – Такого даже специально не придумаешь. – Он сел держась за живот и давясь смехом. – Три богатыря с мечами и с голыми задницами. Эпическая картина.
Глава 8 На чьей ты стороне, Сирин?
Они все успели, и одеться, и вооружиться. Даже перекусить
Два беспробудно спящих тела, лешего конечно никто в расчет не брал, были бы серьезной проблемой, для ожидающих нападения братьев. Можно было бы конечно убежать, благо лошадей они обнаружили неподалеку, стреноженными на небольшой поляне в ельнике, но удрать от опасности… Нет, это были не те люди. Да еще непонятный враг угрожал не только им, но и всему княжеству. Оставить все как было друзья не могли. Как правильно сказал Вул, пристегивая к поясу меч:
– Если отрубить проблеме голову, то она никогда не перебежит к другому.
Так что братья готовились к схватке.
Натянули на спящего рыцаря холщовые подштанники и рубаху, облачили в кожаные поддоспешники, остальное одевать не стали, так как понятия не имели какую деталь куда пристегивать, из всего того железа, что являлось амуницией воина, и валялось в общей куче. Тот даже не пошевелился, на столько сильно его погрузил волшебный голос в гипнотический сон.
За этим занятием их и застали хлопки огромных крыльев.
– Началось. – Улыбнулся Бер, и попытался вытащить меч из ножен. Не получилось. Нежный, баюкающий голос из кроны ближайшей елки, запел колыбельную, и глаза друзей заволокло дремой, и всякие желания, кроме только как лечь и уснуть, убежали куда-то далеко, скрывшись на задворках разума. Спрятались в мареве затянутого желанием отдохнуть сознания.
Бабушка улыбалась и накладывала на краешек тарелки густую, едва сползающую с ложки, белоснежную сметану рядом с тонюсенькими, просвечивающимися на солнышке, с дырочками на пропеченном до состояния слюноотделения теле, как он любит, блинами. Рядом чашка чая, парит и распространяет запах земляники. Стоп. Бабушка никогда не заваривала землянику? От куда тогда этот вкус во рту… Земляничная поляна и Лихо… Прострелило мозг догадкой. Он спит!
Тягучее словно кисель, сознание возвращалось расползающимися, перемешивающимся реальностью и сном картинками: бабушка - лес, сметана - болото, ложка – меч, но он смог. Подавил дебильную улыбку на губах и резанул себя клинком по ладони. Боль, усиленная электрическим разрядом волшебного меча, вернула сознание. Федогран лежал на
Песня лилась над поляной сладким, баюкающим мотивом, казалось даже трава уснула, под ее гипнотической нежностью. Богатырь повернул голову. В кроне ели, слегка покачиваясь на толстой ветке, темнел силуэт огромной птицы. Вот виновница. Надо что-то делать. Сил терпеть уже нет. Глаза вновь слипаются.
Коряга, как специально оказалась под шарившей по земле рукой. Не раздумывая, размахнувшись от души, он швырнул ее, слабо веря в то, что попадет, но хотя бы спугнет с ветки, заставит замолчать сладкоголосого врага.
Попал. Удивился поначалу такой меткости, но раздумывать, над превратностями судьбы не стал, а вскочил и бросился туда, где падала с дерева странная птица. Его прыжок, и ее падение произошли одновременно, слились в один клубок ненависти, покатившись под лапы раскидистой елки.
Его теперь не могла напугать какая-то там птичка, хоть и большая да необычная, он уже нагляделся на чудовищ в этом доисторическом мире, один Баш Челик чего стоит. Огромное, сильное, совсем не птичье тело, забилось в объятьях, пытаясь освободиться. Но куда там. Ловкость и сила у парня за почти два года выросли многократно. Поясной ремень, стянул крылья-руки, прижав к покрытому перьями телу странного создания.
– Запоешь, убью. – Прошипел Федогран, взвалив пленницу на плечо, вышел на поляну, где медленно приходя в себя, копошились братья, и швырнул на траву.
Удивительное создание. Тело огромной птицы, с серым оперением, черными с белыми разводами чем-то отдаленно напоминающими окрас кукушки, крылья, заканчивающиеся человеческими ладонями с длинными пальцами, и черными, будто покрытыми лаком у модного визажиста ногтями, а еще голова красивой, благородной, гордой женщины.
Она села, надменно задрав подбородок, и прострелила Федограна, полными ненависти, черными, состоящими из одних зрачков глазами.
Красавица, тут не может быть других мнений. Ухоженные каштановые волосы, заплетенные во множество мелких косичек, и уложенные так, что создавалось впечатление, что это мелкие перья, в виде шляпки, прикрывают выбивающиеся из-под нее вьющиеся локоны.
Аккуратный, прямой, аристократический нос, алый чувственный рот, томно прикрытые длинными черными ресницами под ниточками бровей, чуть раскосые глаза, все на столько гармонично, что хочется нарисовать портрет, слегка бледной, грустной женщины, и любоваться им, сравнивая с оригиналом.
– Сирин? Я правильно понимаю? – Склонился над ней Федогран.
Она гордо отвернула голову, безучастно проведя глазами по парню, словно не слышала вопроса.
– Не слышишь? – Усмехнулся Федогран. – Думаешь что тебе помогут, спасут гости, которых ты пригласила отобедать нашим мяском? Зря. Один такой уже ничего в своей жизни не съест. – Меч воина указал в сторону валяющегося трупа Лихо. – С остальными мы поступим так же, поверь, опыт у нас есть.
– Говорили мне, что ты коварный враг, но я не верила. – Заговорила наконец птица-человек, грудным, бархатным голосом. – Что тебе надо от меня. Убей, не мучай. Ты победил.