Легион Видесса
Шрифт:
Между тем ветеран объяснял своим ученикам:
– Нападайте первыми. Вносите как можно больше паники. Разрушайте все, до чего дотягиваетесь. И уносите ноги как можно скорее. Иногда не так уж плохо бросить по дороге оружие. Безоружными удирать легче.
Боги! Святотатственный совет – попробовал бы римский легионер бросить оружие отступая… Однако для партизан это имело смысл.
– Если вы будете безоружны, то кто, спрашивается, разберет, кто вы такие на самом деле: партизаны или мирные крестьяне?
– А если нас будут преследовать? –
– Рассыпайтесь в разные стороны. Как только окажетесь вне поля зрения, сразу останавливайтесь. Ходите по полю, срывайте колосья. Делайте вид, что заняты этим уже целый день. Враги промчатся мимо, не обратив на вас внимания. – Гай Филипп весело улыбался. Эта улыбка была совсем не похожа на его обычную циничную усмешку. – Вы получите большое удовольствие.
Марк даже поковырял пальцем в ухе. Он едва мог поверить услышанному. Старший центурион, закаленный и жесткий профессионал, – это он уверяет, что от солдатской работы можно получить «большое удовольствие»?
М-да. Всегда приятно снова окунуться в воспоминания о своей юности. Но Гай Филипп, похоже, вторично впал в детство.
Во главе отряда намдалени на юг двигался Руэльм, сын Ранульфа. Он направлялся к холмам, где до сих пор бурлило сопротивление барону Драксу. Руэльм даже на миг не мог считать себя подданным какого-то там «императора Зигабена». Это кусок для видессиан – пусть жуют, коли уж они так любят политические игры.
На краткий миг Руэльм остановился, чтобы зажечь факел. Сумерки уже сгустились, но он продолжал идти вперед. Если все будет удачно, он присоединится к Баили около полуночи. Это радовало. Когда Руэльм выступил из Кизика, он предполагал, что придется провести в пути лишний день, но брод через Аранд, который показал один оборванец-видессианин, сберег немало времени. Брод стоил золотого, да и у оборванца был такой вид, словно он в последние годы не слишком много видел денег.
Вокруг факела кругами летал ночной мотылек. Ночь была тихой и очень теплой. Руэльм слышал слабое шуршание легких крылышек. Из темноты вынырнула летучая мышь, схватила мотылька и исчезла прежде, чем человек успел ее разглядеть.
Руэльм обвел знак Солнца-Фоса у груди, чтобы отогнать дурное предзнаменование. Его солдаты повторили этот жест. Намдалени называли летних мышей «цыплятами Скотоса». Чем еще, как не покровительством темного бога, можно объяснить их странное ночное зрение? Летучие мыши быстро и безошибочно находили дорогу в полной темноте.
Холмы приближались. Лес становился гуще. Руэльм никогда не видел такой обильной, такой богатой и пригодной для земледелия почвы, как здесь. По сравнению с суровыми землями Княжества это настоящий рай.
В кустах на краю дороги вдруг запел жаворонок. Ему ответил долгий свист. Руэльм удивился: жаворонок – дневная птица. Не слишком ли поздно для нее?
Первая стрела пролетела в
На миг Руэльм замер, ошеломленный. Здесь не могло быть никаких врагов. Римляне, видессиане, банды хаморов (вместе с их девками и "(aoi(, на юбках пацаньем) давно уже были прижаты к холмам.
Еще одна стрела просвистела мимо его лица. Она прошла так близко, что оперение коснулось щеки.
Внезапно Руэльм встряхнулся. Теперь он снова был воином. Отбросил факел как можно дальше – кем бы ни были эти ночные бандиты, не стоит освещать себя, точно живую мишень, – и выхватил меч.
Темные тени выскочили из засады и побежали навстречу. Вслепую Руэльм нанес удар. Он все еще плохо видел в темноте без факела, но почувствовал, как острие задело плоть. Позади него солдат, который был ранен первым, закричал – его сдернули с седла. Крик сразу же прервался.
По ночному лесу прокатились голоса видессиан. В них слышались торжество и (намдалени был готов поклясться в этом) страх. Темнота придала схватке какой-то незнакомый, кошмарный оттенок.
Развернув коня, чтобы подойти на помощь солдатам, Руэльм увидел, наконец, своих врагов – множество черных теней, скользивших вокруг отряда. Их было невозможно пересчитать и почти немыслимо поразить оружием.
– Дракс! – крикнул он и ощутил горький привкус страха на губах: ему ответило только двое.
Чьи-то руки ухватили его за ногу. Он лягнул нападавшего. Сапог скользнул по воздуху – бандит отскочил в сторону. Руэльм ударил шпорами лошадь. Она заржала, взвилась на дыбы. Хорошо выдрессированная, как и всякая лошадь латника, она ударила передними копытами, обитыми железными подковами, и череп нападавшего треснул, как расколотый орех. Кровь и мозги брызнули на лоб Руэльма. Затем лошадь дико закричала и повалилась набок. Соскочив с павшего коня, Руэльм услышал крик:
– Бей его в колено, во имя Фоса!
В дорожной пыли шуршали босые пятки и сапоги. Все больше людей сбегалось к намдалени, точно стая шакалов. Все еще шатаясь после неудачного падения, он озирался по сторонам, как затравленный волк. Дубина ударила его по металлической бляхе, висевшей поверх кольчуги на груди. Оглушенный, он упал на колени, а потом рухнул ничком. Кто-то выхватил меч из его ослабевших рук. Быстрые жадные руки рвали застежки кольчуги. Руэльм застонал и потянулся за кинжалом.
– Берегись! – закричал кто-то. – Он еще жив!
Послышался смешок.
– Сейчас мы это исправим.
Все еще мутно глядя перед собой, он почувствовал, как грубые пальцы сжали его горло.
– Чисто овца, – сказал видессианин.
Руэльм захрипел, но его хрип тут же оборвался – милосердный клинок вонзился ему в сердце.
Баили из Экризи вызвал Скавра для переговоров. Марк шел в сопровождении Ситты Зонара и Гая Филиппа.
– Здесь, Муниций. – Трибун остановился. – Будешь ждать здесь со своим взводом.