Легион Видесса

Тертлдав Гарри Норман

Зонар, должно быть, прочитал мысли трибуна.

– Я не жду, что меня зарежут из-за угла – ни завтра, ни послезавтра…

– Я рад, – ответил Марк.

В конце концов, в Видессе, как и в Риме, богатые землевладельцы были слишком могущественны. Не помешало бы, в конце концов, немного ослабить их хватку. В былые годы, когда Империя опиралась на свободных крестьян-землевладельцев, она была сильнее. Сейчас у нее не осталось иной опоры, кроме провинциальной знати, а та вечно грызлась с чиновниками и Императором. От внешнего врага державу защищали не слишком надежные

наемники, вроде тех же намдалени…

Или римлян, усмехнулся Марк.

Однако вечером, когда Марк поделился своими сомнениями с Пакимером, тот лишь посмеялся.

– И ты еще был недоволен, когда я натравил на них йездов.

– Это не одно и то же.

– А, ерунда, – отмахнулся хатриш. Трибун так и знал, что Пакимер не поймет его. – Знаешь, как надо поступать? На свою половину Весов клади груз потяжелее, а после просто уповай на лучшее.

Согласно ортодоксальному учению, Фос в последней битве непременно одолеет своего злейшего врага Скотоса. Народ Пакимера, становление которого происходило в эпоху хаоса, вызванного вторжением варварских орд, был настроен далеко не столь оптимистично. По вере хатришей. Добро и Зло находились в постоянном неустойчивом равновесии, и каждый из двух богов обладал равными шансами на победу. Для имперцев – да что там имперцы-"индюки"! Даже для намдалени! – это было чудовищной ересью. Однако хатриши, свободолюбивые и независимые, держались своих взглядов, невзирая ни на что. Марк лишний раз порадовался своему равнодушию к теологии.

Гай Филипп отнесся к мнению Пакимера весьма уважительно. Маленький рябой командир легкой кавалерии, как правило, не ошибался.

Поковыряв в зубах, Гай Филипп осведомился:

– Ты лучше разбираешься в этой проклятой имперской политике, Скавр. Как ты думаешь, станут имперцы смотреть на нас как на кровожадных бандитов после того, как мы стравили их людей с намдалени?

– Думаю, испугаются только те, у кого есть резон бояться собственных крестьян. – Марк с любопытством смотрел на ветерана. Как правило, подобные заботы старшего центуриона не одолевали. – Почему тебя это беспокоит?

– В общем, особой причины нет… – проговорил старший центурион. Однако смущенная улыбка выдала его. Марк терпеливо ждал ответа. Наконец Гай Филипп сказал нечто совершенно неожиданное: – В конце концов, между западными провинциями и Аптосом гуляют йезды и фанатики Земарка. Не $c, n, чтобы беда докатилась дотуда.

– До Аптоса?

Римляне зимовали в этом городе после разгрома у Марагхи. Это было больше года назад. С тех пор как они покинули маленький городок, Скавр почти забыл о его существовании.

Гай Филипп, похоже, успел десять раз пожалеть о том, что вообще открыл рот. Скавр подумал было, что он больше вообще не скажет ни слова, но старший центурион продолжил:

– Там была вдова местного землевладельца… Как там ее звали? Да, Нерсе Форкайна. Очень славная женщина. У нее ведь и без того забот полон рот. Ей надо воспитать сына, а еще – йезды, «священная» война Земарка против всех на свете… Думаю, ей ни к чему лишняя головная боль.

– Ты прав, – серьезно

сказал Марк.

Гай Филипп хитрил – и довольно неловко, – когда делал вид, будто забыл ее имя. Трибун был уверен: все, что касалось вдовы Форкия, Гай Филипп помнил до мелочей. Небось мог бы даже назвать, какие камешки она носила в сережках. Но старший центурион так сросся со своей ролью женоненавистника, что вряд ли признался бы в перемене своего мнения. Даже самому себе.

x x x

Топор с короткой рукоятью мерно бил по осине. Под сильными ударами щепки летели во все стороны. Когда дерево покачнулось, дровосек Бренний удовлетворенно хмыкнул. От долгого употребления рукоятка топора была гладко отполирована. Она привычно лежала в мозолистых руках.

Бренний обошел дерево с другой стороны и добавил несколько коротких ударов, после чего вернулся к прежнему месту и снова хмыкнул.

Да, он сумеет повалить это дерево туда, где когда-то стояла молодая береза. Года три назад ее вырвал с корнями ураган. Уложив дерево на эту маленькую прогалину, Бренний без труда разрубит ствол на части.

Ветер принес с собой резкий запах пожара. Бренний еще раз хмыкнул, на сей раз сердито. Где-то хорошо поработал Траллий-угольщик. Дома в деревне пылали. С далекого расстояния был слышен женский плач. Перекрикивались намдалени.

И вдруг, точно по волшебству, перед ним появились трое солдат Княжества. Они неслись по лесной дороге.

– Эй, ты!.. – крикнул один из них.

Бренний ухмыльнулся, но незаметно, себе под нос. Все трое намдалени были хорошо вооружены длинными копьями и облачены в доспехи. Дровосек снова поднял топор. Дерево затрещало. Еще несколько ударов, и оно рухнет.

– Придержи швартовы! – крикнул островитянин. Бренний в своей жизни видел разве что пруд, и потому морской жаргон был ему непонятен. Однако общий смысл выражения до него дошел. Дровосек опустил топор, исподтишка внимательно разглядывая намдалени.

Двое из них вполне могли бы сойти за видессиан, если бы не выбривали себе затылки и отрастили бы бороду. Третий, с густой копной волос, глядел на Бренния ясными глазами глубокого зеленого цвета. Все трое были высоки и сильны – выше дровосека самое малое на голову. Но в плечах он был шире, а на руках видессианина бугрились мускулы, оставленные многолетней тяжелой работой.

– Что вам нужно? – спросил он. – У меня много работы. И ее еще поприбавилось – вашими молитвами.

Старший намдалени провел по лбу рукавом зеленой куртки, стирая сажу и пот.

– Что, предпочел бы нас не видеть?

Бренний посмотрел на него как на идиота.

– Естественно.

Островитянин еле заметно улыбнулся.

– Что ж, мы тоже не в восторге от того, что две телеги с провиантом сожжены, а три охранника при них убиты. Случайно не знаешь, кто сделал это грязное дело? Скажи – и я хорошо заплачу.

Дровосек пожал плечами и развел руками. Намдалени издевательски повторил его жест.