Легионер
Шрифт:
– Давно пора, – ответил Никита и достал из вещмешка кусок сала, хлеб и фляжку с водкой; все это запасливый прапор притащил из дому. – Для сугреву, – сказал он, наливая спиртное по небольшим пластмассовым стаканчикам. – Вечера уже холодные, можно простыть.
– Амбар в своем репертуаре, – недовольно буркнул Быкасов, но рюмку взял. – Ни дня без наркомовских сто грамм.
– Только в качестве профилактики язвы желудка, – со смиренным видом ответил на выпад Быкасова Амброжей.
Выпили, немного перекусили. Судя
Рей сам себя не узнавал. Обычно он ел быстро, глотая еду, как утка, а сейчас жевал медленно, словно растягивал удовольствие от восхитительно ароматного сала, которое Никита солил по особому рецепту, полученному в наследство от своего деда.
Мыслями Рей был внутри двухэтажного коттеджа. Едва окинув его взглядом, он уже знал, что будет атаковать его с верхотуры – одно из окон второго этажа было распахнуто настежь.
Залезть туда казалось ему не сложным делом, так как облюбованную им стену здания с открытым окном сплошь покрывал плющ. Оставалось лишь начать, да кончить.
Найдет ли он там хотя бы намек на разгадку таинственной интриги, в которую его втащила какая-то нечистая сила? Рей страстно желал, чтобы все получилось, как они задумали…
Лагерь уснул примерно через час после развода. Сторожевых собак как будто не было, но часовых выставили – несколько молодых людей, вооруженных дробовиками, ходили туда-сюда, изредка окликая друг друга.
– Ишь ты, все как в армии, – процедил Никита сквозь зубы. – Надежда нации… мать их…
– Пора, – решительно сказал Быкасов. – Сначала снимем охранение. Пацанов сильно не глушить! Только обездвижить, связать и заткнуть рот.
– Это как придется, – буркнул Амброжей. – Там такие лбы, несмотря на молодость, что нужно хорошо постараться, чтобы снять их без шума и пыли.
– Уж постарайся, – отрезал Быкасов.
– Есть, – хмуро ответил Никита.
– Я пойду прямо к коттеджу, – сказал Рей. – Мимо забора, с правой стороны. Туда свет фонарей не достает, так что есть шанс проскочить незамеченным, даже если кто-то выглядывает из окна.
– Хороший план, – одобрил Быкасов. – Сам справишься? – В его голосе послышалось сомнение.
– Да, – жестко ответил Рей. – Иначе не напрашивался бы.
– И то верно. Но ты тоже там сильно не увлекайся. А то у тебя, я вижу, просто мания какая-то жмуриков штамповать.
Рей уже рассказал ему о встрече с убийцей Громушкина Тохтой и чем она закончилась. На что Бык глубокомысленно сказал: «Мне никогда не нравились непьющие люди. А тот гаденыш из всех напитков предпочитал только чай, да и тот зеленый. Я давно подозревал, что с ним не все чисто».
– Буду действовать по обстоятельствам, – туманно ответил Рей, почти скопировав резюме Никиты на сей счет, и короткими перебежками начал продвигаться к забору.
У входа в коттедж
Наверное, у него было и еще какое-то оружие, но часовой держался в тени, и Рею виделись лишь очертания его довольно-таки крепкой фигуры.
Последние десять-пятнадцать метров до часового Рей полз, притом делал это с осторожностью и сноровкой индейца-сиу, подстерегающего на тропе войны бледнолицых. В боевой обстановке Рей долго бы не мудрил – один бросок ножа, и часовой на небесах.
Но он не на войне, а парень с карабином мог быть вполне приличным человеком, вспомнил Рей ребят из команды Быкасова. Просто у него нет другой возможности прокормить себя и семью.
Все-таки часовой был чересчур беспечен, несмотря на несомненно имеющийся у него боевой опыт, если судить по занятой им позиции. Безмятежная и сытая жизнь на природе сыграли с ним дурную шутку.
Когда Рей приблизился к нему почти вплотную, парень вдруг прислонил карабин к стене здания, расстегнул ширинку и начал не без удовольствия окроплять фасад. Это было большой ошибкой. Даже в таких случаях часовой не должен выпускать оружие из рук.
Мгновенно подхватившись на ноги, Рей, не мудрствуя лукаво, накинул часовому на шею свой брючный ремень, затянул удавку, и держал ее в таком положении до тех пор, пока ошеломленный внезапным нападением парень не начал дергаться в конвульсиях.
Уложив обмякшее тело на землю, и проверив пульс, – живой, с удовлетворением отметил про себя Рей – он сноровисто связал часовому руки и ноги скотчем, загодя припасенным запасливым Никитой, и воткнул ему в рот кляп, использовав для этих целей лоскут, отрванный от рубахи парня.
Все, путь к заветному окну был свободен! Не мешкая ни секунды, Рей закинул автомат за спину и, стараясь не шуметь, начал карабкаться вверх, цепляясь за гибкие и прочные плети плюща, напоминающие лианы.
Забравшись на подоконник, Рей перевел дыхание, а затем осторожно раздвинул шторы. В образовавшуюся щель он увидел неплохо меблированную комнату, что-то среднее между спальней и гостиной. Входная дверь была закрыта, под потолком мирно светился большой модерновый плафон, тихо тикали настенные часы, комната казалась пустынной.
Однако изощренный слух бывшего легионера, отточенный во время боевых действий в джунглях, где для выживания нужно было слышать на расстоянии не только скрытное передвижение противника, но даже кошачью поступь леопарда, готового напасть из засады в любую минуту, подсказал Рею, что в комнате кто-то есть.
Немного поколебавшись, он раздвинул шторы еще больше. Теперь в его поле зрения попала медицинская кровать с толстыми металлическими дугами, которая резко диссонировала с окружающей обстановкой.