Легионер

Гладкий Виталий Дмитриевич

Тохта напал первым. Нож мелькал в его руках как молния, и Рей едва успевал ставить блоки и уклоняться. Злость на убийцу куда-то испарилась, и он думал лишь об одном – как бы выстоять минуты две-три, чтобы приноровиться к стилю Тохты.

А тот атаковал, как одержимый. Лоб Рея покрыла холодная испарина – Тохта явно его переигрывал. Убийца Громушкина двигался легко и без видимых усилий. «Школа» у него и впрямь была поставлена отменно.

Постепенно Тохта начал оттеснять Рея к стене. Рей понял замысел противника – Тохта хотел лишить его маневра, загнав

в угол – но ничего поделать не мог. Увы, он был безоружен, а с голыми руками против такого мастера долго не повоюешь.

Отступая, Рей неожиданно почувствовал под ногами оброненный Тохтой прут из арматуры. Внезапное озарение мгновенно превратилось в действие – отбив очередную атаку, Рей гибко изогнулся, и в следующее мгновение уже держал прут в руках.

– Вот теперь мы с тобой и поговорим… – процедил он сквозь зубы, становясь в стойку.

Немного обескураженный Тохта отступил на два шага назад. С оскаленными от ярости редкими зубами и сморщенной физиономией он в этот момент показался Рею большой крысой, у которой отобрали лакомый кусок.

– Это тебя не спасет, – злобно ответил Тохта и мягкими стелющимися шажками начал двигаться по кругу, выбирая момент для нападения.

Теперь Тохта действовал значительно осторожней. Он не испугался прута, но его здорово смутила техника боя, предложенная Реем. Ведь в спаррингах (за которыми наблюдал и Тохта) Рей, предусмотрительно валяющий Ваньку перед другими парнями, выглядел неуклюжим учеником, мало знакомым с боевыми искусствами.

А тут неожиданно такой отпор. Тохте было от чего призадуматься и озадачиться.

Тем временем Рей полностью взял под контроль свои эмоции. Ему на память вдруг пришли уроки Малха.

К сожалению, даже будучи легионером, Рею ни разу не приходилось драться всерьез против хорошо обученного противника, вооруженного ножом. Да, дружеские спарринги были, но больше от безделья и никто особо в таких тренировочных поединках не выкладывался. Мало того, даже нож представлял собой резиновую имитацию.

Единственным упражнением с холодным оружием, в котором преуспевали многие, в том числе и Рей, было метание ножа. На одной из стен казармы висела деревянная мишень, и мающиеся от ничегонеделания легионеры часами изощрялись в этом древнем боевом искусстве.

Нередко такие упражнения перерастали в соревнования «под интерес», когда на кон ставились деньги, бутылка рома или виски, а иногда и подружка соревнующегося из местных девиц отнюдь не патриархального поведения.

Чаще всего победителем в таких соревнованиях выходил Джава. Это был великий мастер. Он рассказывал, что учился бросать нож с детства. А первым его наставником в этом деле был деревенский пастух, который жил отшельником на краю джунглей.

Ниже Джавы по мастерству работы с ножом толпились на профессиональной лестнице еще человек пять, в том числе Рей и Бомбер. Сержант-шеф отличался не столько точностью броска, сколько молниеносностью – реакция у него была отменной. В соревнованиях на скорость выполнения приема с ним мало кто мог потягаться.

Тохта сделал выпад

с низкой стойки, словно в руках у него был не нож, а шпага. Он метнулся к Рею как атакующая змея, чтобы нанести колющий удар. Но Рей уже был готов к любым неожиданностям.

На какой-то миг ему показалось, что в него вселился Малх. Тело Рея словно начало повиноваться беспощадной воле наставника. Движения стали автоматическими, стремительными.

Рей не стал защищаться от нападения. Он лишь немного сдвинулся в сторону, пропуская клинок в опасной близости от живота. А затем последовал удар прутом по шее потерявшего равновесия Тохты – точный и страшный по силе.

Удивительно, но Тохта не упал. Он был поистине слеплен из одних стальных, хорошо тренированных мышц. Его отбросило к стене, и на секунду-две Тохта утратил способность ориентироваться в пространстве.

Этого времени для Рея оказалось достаточно. Следующим ударом он сломал руку с ножом, а затем, не теряя темпа, Рей крутанулся вокруг оси и с разворота приложился прутом к виску Тохты.

Это был конец схватки. Тохта еще сползал по стене, а Рей уже знал, что его противник мертв – конец прута проломил ему висок.

Рей долго стоял над трупом убийцы Громушкина – холодный и безразличный к случившемуся. Он ни на миг не раскаялся в содеянном. Такова жизнь – или ты убьешь врага, или он тебя. Эта мысль засела в мозгах, как заноза, возвращая Рея к эпизодам его службы в Иностранном легионе.

Рей покинул дом другим человеком. В его душе ожило кровожадное чудовище, которое, как он надеялся, навсегда осталось в джунглях Гвианы и Суринама. Оно ворочалось, потягивалось, разминая застывшие мышцы, и щелкало клыками.

Наверное, это состояние души отразилось в глазах Рея, потому что идущие навстречу девушки вдруг испуганно шарахнулись в сторону, освобождая ему дорогу. Но Рей даже не взглянул на них. Он был словно заледеневший.

Теперь Рей, который до этого пребывал в сомнениях и душевных терзаниях, готов был идти до конца, каким бы он ни оказался.

Глава 22

Амброжей явился на встречу с большой и тяжелой спортивной сумкой. Увидев Рея, он многозначительно ухмыльнулся, кивнул ему, и доложил Быкасову:

– Все в ажуре, шеф.

– Бронежилеты не забыл? – спросил Быкасов.

– Обижаешь…

– Тебя никто не видел?

– Как будто никто.

– Ты мне брось это свое «как будто», – сердито сказал Быкасов. – Мы не на свадьбу собираемся.

– Это я уже понял, – нахмурился Амброжей; видно было, что его хорошее настроение сразу испортилось. – Не волнуйся, все нормально. Чай, не первый раз замужем.

– Добро. Показывай, что ты там припас.

Место сбора находилось в самом центре парковой зоны, пользующейся дурной славой. Вокруг высились деревья, верхушки которых были позолочены заходящим солнцем, густые кусты почти вплотную подступили к когда-то посыпанной мелким гравием дорожке, нынче сильно заросшей травой, и казалось, что они находятся в самом настоящем лесу.