Легионер
Шрифт:
Лана перевела дыхание и почти неслышно — для людей неслышно, мринам-то что? — закончила:
— А на кой сдался Зов Лане Дитц? У меня было всё: отец, друзья, какое-никакое положение в обществе, возможность выбирать, где служить и кем вообще быть… так нет же, припёрся на мою голову! И теперь мне, видите ли, нельзя попрощаться с умирающим отцом, потому что если я сунусь на Алайю, меня могут убить. Убить за то же самое, что вас — всех вас! — делает полноценными и полноправными гражданами.
Она окинула взглядом застывшие лица окруживших её мринов и безнадёжно
— Всё, народ, мне некогда, пора собираться.
Что-то решившая для себя лейтенант шагнула вперед и осторожно положила ладонь на вздрогнувшее от прикосновения плечо.
— На этом твоём курьере ведь не одно пассажирское место, правда? Подбросишь командира? Давненько я на родине не была…
— … и за это время родина, похоже, преизрядно опаскудилась, — демонстративно вздохнул Ходок. — Возьмёшь попутчика, Локи?
Такси с трудом пробиралось через запруженный машинами город. Эх, надо было заказывать "воздух"… да что уж теперь…
Лана, уткнувшись головой в стекло, безучастно смотрела в окно. Она устала. Перелёт оказался коротким, но предельно напряжённым.
Пилот курьера, получивший в качестве надбавки за скорость месячное жалованье, подошёл к делу со всей ответственностью и расстарался по полной. Выбранный им курс предполагал почти непрерывное выстраивание пространственных Врат, а этот процесс уж никак не добавлял хорошего самочувствия. Под конец путешествия девушке казалось, что у неё не осталось сил вообще ни на что, а вот поди ж ты — на удивление всё-таки хватило.
Лазарев изменился за те три земных года, что она провела в Легионе. Столица Округа Зель-Гар словно усохла, стала тесной и тёмной. Сузились улицы, дома сделались ниже и грязнее. Иллюминация, украсившая город по случаю приближающегося Рождества — мрины не верили ни в Бога, ни в чёрта, но повеселиться любили, каков бы ни был повод — выглядела откровенно жалко. В настроении ли наблюдательницы дело? Или Алайя — действительно захолустье?
Наконец такси доползло до главного входа в "Лоранс Харт". Лана, не раздумывая, перебросила на счет водителя двойной счётчик и выпрыгнула из машины, не дожидаясь полной остановки. Промелькнул ярко освещенный козырёк… раздвижные двери, едва успевшие убраться с дороги целеустремленно движущейся девушки… пустой вестибюль… стойка, за которой откровенно скучала пожилая мрина в безукоризненной белой форме…
— Куда это вы собрались? — ударил в спину скрипучий голос.
— Конрад Дитц?! — выдохнула Лана, притормозив и развернувшись на каблуках к оставшейся за спиной стойке.
— Секундочку… да, Конрад Дитц, у нас, палата 3021. Но к нему нельзя.
— Почему?
Матрона за стойкой оскорблённо поджала губы:
— Время посещений давно закончилось. И в любом случае там сейчас и без вас тесно. Приходите завтра. Завтра, вы меня поняли?
— Но мой отец… сестра, я должна…
— Вы должны немедленно покинуть клинику, голубушка. Завтра. Всё завтра.
Лана задохнулась, пытаясь найти аргументы, которые могли бы поколебать эту мегеру.
Спокойный голос лейтенанта Дюпре прозвучал совсем рядом:
— Я уверена, сестра, всё можно уладить. Мой капрал полгалактики пролетела, чтобы успеть увидеться с отцом до того, как он уйдёт по Радуге… восемнадцать Врат за неполные сутки… неужели вы её выгоните?
Первый охранник наконец показался во всей своей красе: лет двадцати пяти (алайских), худощавый, подтянутый, явная "армейская косточка"… плохо. Армия Алайи не слишком жаловала легионеров, в особенности местных уроженцев, полагая их предателями, бросившими родину ради сытного куска. То, что тех, кто вербовался в Легион, в родной армии отнюдь не ждали, в расчёт не принималось.
Однако испытующе прищурившийся мужик повёл себя неожиданно:
— Восемнадцать Врат? Это на чем же их можно соорудить за такое время?
— Я наняла курьерский корабль, — пробормотала Лана, прикидывая, как бы всё-таки прорваться к лифтам и с отчаянием понимая, что затея пустая. Станнер за поясом охранника убить не мог ни при каких обстоятельствах, но приходить в себя пришлось бы не один час. Это не считая разборок с полицией.
— Ну-ну… — дядька вышел из-за стойки и остановился в шаге от девушки, разглядывая её, словно какую-нибудь диковину. — И вы ещё стоите на ногах? А не пусти мы вас — небось, попробуете взобраться на тридцатый этаж по стене? Знаете, я даже не удивлюсь, если у вас получится. Лифт номер пять, джи, прошу вас. Сестра, я сам провожу капрала и её спутников.
— Но как же?! — взвилась дама за стойкой
— Молча, сестра. Молча.
Бесконечный коридор был белым и пустым. Почти пустым и почти белым. Возле одной из дверей сгорбилась в нелепом пластиковом креслице фигура в чёрной форме Легиона, уткнувшаяся в чёрные ладони чёрным же лицом. Заслышав звук приближающихся шагов, человек отнял руки от лица, поднял голову и тут же распрямился, как отпущенная пружина.
— Лана!
— Дядя Джим… ой… виновата, сэр!
— Да иди ты со своей субординацией! — знакомые лапищи обхватили Лану, прижали к груди, стиснули. — Я проспорил, надо же!
— Проспорили?
— Мне пришлось признаться Зверюге, что ты всё знаешь. Иначе не получалось, он требовал отключить его от системы, подписал всё, что только можно. И Конрад сказал, что ты прилетишь сегодня. Я убеждал, доказывал, подсовывал расписание рейсов, но ты же знаешь своего отца? Ну-ка, посмотри на меня! Сколько Врат?
— Достаточно, — насупилась Лана. — Сюда?
Майор Рипли кивнул, коротко ответил на приветствие Ходока и Эрнестины и сделал шаг в сторону.
В большой палате царил мягкий полумрак. Оборудование, перемигивающееся разноцветными огоньками… несколько людей в штатском… всё это Лана рассмотрела потом. В первую секунду она увидела только кровать и человека на ней. Незнакомого человека.