Лес пропавших дев
Шрифт:
– Мэволь! – прохрипела я. – Зачем ты приехала?
Она пожала худенькими плечиками.
– Подумала, что тебе пригодилась бы моя помощь.
Глава четырнадцатая
Вместе с Мэволь мы сидели рядом и при свете мерцающих свечей разглядывали дневник, который я положила перед нами на низенький столик. Я не расставалась со своим дневником и решила в этот раз раскрыть перед сестрой все карты. Ну, почти все. Бумага зашелестела под моими пальцами, когда я открыла тетрадь на странице, где по порядку
Сохён
Ко Исыл
Ссыльный Пэк
Шаманка Ногён
Деревенский старейшина Мун
Судья Хон
Поксун
Отец
Я пробежала глазами по именам и остановилась на шаманке.
– Нужно выяснить, кто отравил отца, – сказала я, – и кто прячется за маской. Я уверена, что преступники в этом списке.
Мэволь нахмурилась и шмыгнула носом.
– А почему тут шаманка? – спросила она.
– Потому что, – медленно ответила я, – она – мать Сохён. И она предсказала беду всем тринадцати девушкам, которых потом похитили. То есть двенадцати – Хёнок ведь погибла.
Мэволь холодно взглянула на меня.
– А с каких пор предсказание будущего считается преступлением?
– Ты же сказала, что хочешь знать правду, какой бы ужасной она ни оказалась.
Я выдержала ее прищуренный взгляд. Мне так хотелось, чтобы разум в этот раз победил чувства, тогда бы Мэволь поняла, что я не стремлюсь причинить ей боль. Я до последнего не хотела подозревать шаманку Ногён, но все улики указывают на нее.
– Слушай, Мэволь-а. Не позволяй чувствам затмить правду. Воспринимай каждого из подозреваемых как незнакомцев.
– Тебе легко говорить…
Мэволь закашлялась. Вместе с дыханием из ее груди вырывались странные хрипы. Она поморщилась от боли, и я поморщилась вместе с ней. У нее отекло и болело горло, но она сумела выдавить из себя:
– Я не смогу считать шаманку Ногён незнакомкой. Она – моя семья, самый близкий мне человек. Поверь, сестра, поверь не шаманке, если не можешь, а мне. И я говорю: шаманке можно доверять.
Я сжала кулаки под столом. Как бы я хотела рассказать сестре все, что знала, но она мне не поверит, не разглядит очевидного. Что бы я ни сказала, Мэволь всегда будет на стороне шаманки.
– Я верю тебе, – солгала я. А потом с опаской добавила: – Мы часто считаем хорошими тех, кто заботится о нас. Но это не всегда так.
– Это ты отца имеешь в виду? – прохрипела Мэволь. – Он заботился о тебе, но со мной добрым не был.
Ее слова больно ранили меня: она сказала правду.
– Да, – согласилась я, и мой рот будто наполнился горечью. – Я говорю об отце. Иногда мы любим кого-то так сильно, что не замечаем, что он не идеален. – Я не замечала. – За каждую ошибку нужно платить. Отец заплатил за свою ошибку тогда,
Мэволь опустила ресницы, румянец совсем сошел с ее щек.
– Ты говоришь все это, потому что считаешь шаманку Ногён убийцей? – наконец прошептала она.
Я лихорадочно соображала, как мне ответить, чтобы не просчитаться. Если скажу «да», сестра навсегда отвернется от меня и к тому же расскажет все шаманке. Лучше не вываливать все на нее сразу, со временем неоспоримые улики убедят ее в том, что я права. Я знала, какая она упрямая. Мне она не поверит, ей нужно самой во всем убедиться.
– Нет, – снова солгала я, – просто предупреждаю тебя, что результат расследования может оказаться очень неожиданным.
Она явно успокоилась, вздохнула свободней.
– А кого ты считаешь убийцей?
Я чуть не сказала: «Ссыльный Пэк», но потом мой взгляд скользнул ниже по списку.
– Мне кажется, в этом замешан судья.
Мэволь удивленно подняла брови.
– Правда? Не думаю.
– Он ведет себя подозрительно… Кто-то тайно отправляет девушек в Китай. Для такого надо обладать определенной властью.
– Это же очевидно… – Мэволь снова закашлялась. – Это Ссыльный Пэк. Он искал Поксун, и он преследовал Хёнок за день до ее исчезновения.
– Пэк – слишком очевидный вариант. Он сразу же приходит на ум. Но если он во всем виноват, почему отец не арестовал его? Может, кто-то пытается выставить его преступником, чтобы сбить нас со следа?
– Или, может, он как орым, потухший вулкан, у которого внутри, под землей, гигантская система лавовых трубок.
«Если все-таки Ссыльный Пэк похищает девушек, – раздумывала я, постукивая по столу пальцем, – может ли оказаться, что он работает на шаманку Ногён? – Я перебирала в уме детали дела, проигрывала разные сценарии. – Или это Ногён выполняет его приказания? Скорее всего, раньше, до того, как его сослали на остров, у него были связи среди знати».
Я тяжело вздохнула. Меня не покидало чувство, что я упускаю что-то важное.
Я разочарованно прищелкнула языком:
– Мы впустую тратим время, придумываем небылицы, которые не подтверждены доказательствами.
Чем больше я вчитывалась в записи, тем сильнее у меня болела голова. Мертвые будто пытались что-то мне сказать, но я не могла понять что, могла только фантазировать о том, что же произошло на самом деле. На какое-то время я погрузилась в хаос мыслей и догадок, а потом вдруг заметила, что Мэволь замолкла и нервно теребит пальцы.
– В чем дело?
– Мне нужно кое-что рассказать тебе, – робко пробормотала сестра, – но сначала ты пообещай мне кое-что.
– Что?
– Пообещай, что ты ничего не будешь от меня скрывать. Сразу же скажешь, когда заподозришь кого-то конкретно.
Я уже сбилась со счета, сколько раз обманывала Мэволь.
– Обещаю.
Мэволь судорожно втянула в себя воздух.
– Не могу спать. Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу отца. Это началось с тех пор, как я помогаю тебе в расследовании. Мне кажется… он пытается что-то сказать мне.