Лес пропавших дев

Хёр Джун

«Он пытается предупредить тебя, – подумала я, – чтобы ты держалась подальше от старухи, которую считаешь единственным близким человеком».

– Все, что происходит сейчас, связано с преступлением пятилетней давности, с тем, что случилось в лесу.

– Да, и что? – кивнула я.

– Пару дней назад ты рассказала мне о том, что узнала от Исыл. Что за день до исчезновения отец говорил, что собирается куда-то, чтобы очистить свою совесть. Туда, где за ним следит чей-то враждебный взгляд. Вчера у меня был жар, и я вдруг вспомнила, как отец говорил что-то подобное, когда приезжал.

Верней, он не мне это говорил – он разговаривал с шаманкой, а я подслушала. Он сказал, что приехал на Чеджу, чтобы очистить совесть, исправить ошибки, вернуть любовь в нашу семью, между мной и им, между всеми нами. Я не поверила ему тогда, подумала, что это пустая болтовня. Но теперь меня мучает вопрос… Может, это как-то связано? Чей-то враждебный взгляд и то, что он исчез?

Я уставилась в стол, но перед моим взором вновь оживал лес, ветви шевелились, раздвигались, пока не заполнили все мое сознание.

«Лес наблюдает за мной.

Враждебный и неподвижный, полный воспоминаний».

Что это за место в лесу, где он чувствовал такую враждебность, такое осуждение? Куда бы пошел отец, чтобы очистить совесть?

Может, туда, где погибла Сохён, и где нашли нас с Мэволь без сознания на снегу? Двух маленьких, замерзших, испуганных девочек. Или в другое место, которое я не могла вспомнить, где осталась Мэволь и откуда она до сих пор не могла выбраться…

Я вдруг поняла, о чем она говорит, и у меня перехватило дыхание. Мы с сестрой уставились друг на друга.

– Как ты думаешь, – еле слышно проговорила Мэволь, будто боясь нарушить тишину, – он пошел к «бабушкиному древу»?

Место, где была совершена роковая ошибка, после которой наша семья распалась. Конечно, именно об этом написал отец в записке. Там ему казалось, что за ним наблюдает чей-то враждебный взгляд.

– Но окровавленную одежду нашли в Коччавальском лесу, – возразила я, неожиданно вспомнив, почему никому не пришло в голову поискать где-нибудь еще. – Это Сонхульский район… часов десять идти от «бабушкиного древа».

– Давай все равно проверим мою теорию, – предложила Мэволь. – Сходим туда вдвоем.

Мне захотелось сразу же вскочить, не медлить ни минуты, но тут я вспомнила, что ничего не получится.

– Я не могу.

– Почему?

– Тетя Мин приказала солдатам охранять ворота и не выпускать меня. Я попыталась сбежать, но они меня узнали. – Мне хотелось расплакаться. – Это тупик.

– Ты сама себе придумываешь тупики, сестра, – произнесла Мэволь будничным тоном. – Выход можно найти всегда.

– Подставь спину, – сказала Мэволь.

Я подумала, что ослышалась.

– Что? – переспросила я.

– Подставь спину.

– Ты хочешь, чтобы я встала на четвереньки?

– Да.

Мы спрятались в тени на заднем дворе между павильоном Тонхоннэ и каменной стеной, облицованной черной плиткой. Стена была довольно высокой, выше меня. Я поняла, что придумала Мэволь, но мне очень не хотелось, чтобы она истоптала мне всю спину, поэтому в ответ на ее вопросительный взгляд я жестко ответила:

– Нет.

– Я невысокая,

но я сильнее. Я помогу тебе перелезть, когда заберусь на стену.

Я покачала головой.

– Ты сказала, что всегда можно найти выход…

И тут я услышала мужские голоса, кто-то разговаривал за стеной в павильоне.

– Ее здесь нет!

– Но я проводил ее в эту комнату…

– Проверьте другие комнаты!

Я упала на четвереньки, прямо в грязь, испачкала руки.

– Быстрее, залезай!

Мэволь задрала юбку, обнажив грязные соломенные сандалии. Она шагнула на меня, придавив своим весом, а потом оттолкнулась с такой силой, что я потеряла равновесие и рухнула. Мэволь рухнула вслед за мной.

– Пытаешься убить меня? – поинтересовалась она.

– Попробуй еще раз.

В этот раз я попыталась принять более устойчивую позу. Мэволь оттолкнулась, и я услышала, как она схватилась за край стены. Ее ноги скребли по каменной плитке, она повисла на руках, я больше не чувствовала ее веса.

– Прекратите! – раздался вдруг громкий мужской голос. Мэволь от неожиданности сорвалась и рухнула всем весом на меня. Я с трудом удержала ее. – Приказываю вам остановиться!

– Быстрее! – крикнула я, от страха у меня подпрыгнуло сердце.

– Я пытаюсь!

Но тут Мэволь замерла, словно окаменела. Чего она испугалась? Я обернулась. В свете факелов, которые держали двое солдат, стояла тетя Мин. Ее волосы были аккуратно разделены пробором и собраны в пучок на макушке, на котором сердито поблескивала пинё, усыпанная драгоценными камнями. Шелковый ханбок зашуршал, когда она шагнула в нашу сторону, как мстительная королева-регентша.

– Мин Мэволь, – с отвращением прорычала тетя Мин – она не произносила этого имени вот уже несколько лет. – Слезай с сестры! Немедленно!

В одну минуту Мэволь как-то съежилась, превратилась в слабую болезненную девочку. Она покорно последовала за тетей Мин, склонив голову и сцепив руки. Ее буквально трясло, так что тетя сказала:

– Не волочи ноги и выпрямись.

Я не сразу поняла, почему сестра так боится женщины, которую не видела много лет, но потом меня осенило. Тетя Мин – сестра отца, и когда она сердилась, она становилась очень на него похожа.

– Я никогда не одобряла решения вашего отца, – заявила тетя Мин после того, как мы покорно пошли вслед за ней. – Мэволь надо было взять с собой, на материк. Так нет же, он оставил дочку здесь, и она выросла абсолютной дикаркой. Какой позор для клана Ёхын Мин!

Я всегда злилась, когда тетя Мин начинала восхвалять наш древний род. Она вечно говорила о нем с большой гордостью, потому что мы приходились дальними родственниками вдовствующей королеве Худок, матери нынешнего короля. Мне это казалось таким мелочным, таким поверхностным. Тетю больше заботила репутация племянниц, их честь, а не счастье.

– Вы обе наследницы своего отца. Его имущество будет поделено между вами поровну, – говорила тетя Мин.

Я это знала, потому что читала Кёнгук Тэджон – полный свод законов. Но сестра удивленно взглянула на меня, а потом снова быстро опустила голову, когда тетя повернулась к ней.