Лес пропавших дев
Шрифт:
Я старалась не слушать, что говорит Мэволь, и вспомнить то, чему научил меня отец.
Что бы он сделал, будь он здесь? Другие полицейские обычно строили расследование на догадках, искали доказательства, подтверждающие их предположения, отец же обращал внимание на всякую ерунду, мелкие детали, и именно они помогали ему раскрыть преступление. Медленно поворачиваясь на месте слева направо, он внимательно осматривал место преступления и записывал каждую мелочь в черный блокнот.
Я не взяла с собой ничего, на чем можно было писать, поэтому попыталась запечатлеть все увиденное
Я повернулась, чтобы спросить Исыл, когда она в последний раз видела сестру живой, но не нашла ее среди спустившихся и обступивших меня крестьян. Пока я вглядывалась в толпу, кое-что странное привлекло мое внимание. Среди деревьев мелькнул огонек, будто светлячок мигнул в ночи, а потом исчез.
– Кто этот юноша? – вдруг спросил мужской голос. Один из крестьян ткнул в меня пальцем, возможно, отец Хёнок или дядя. – Кто его привел?
– Я приехал с материка, – ответила я и взглянула на Мэволь в надежде, что она мне подыграет. – Я хочу отыскать своего дядю, детектива Мина.
Некоторые из крестьян уставились на меня так, будто у меня выросла лишняя пара глаз, но остальные не подали виду, что чем-то удивлены. «Держись прямей, – приказала я себе, почувствовав на лбу капельки пота. – Не опускай глаза».
– Нам не нужна помощь. Чужакам мы не верим!
Крестьяне одобрительно заворчали. Хмуро и враждебно они уставились на меня. Чужак, да еще и дворянин. Моя маскировка в этой деревне полностью провалилась. Мне нужно было вытянуть из них самые сокровенные секреты, но люди не рассказывают секретов тем, кто может им навредить. Мне стоило одеться по-другому, выглядеть слабой и уязвимой.
– По мне так любая помощь хороша, – сказал вдруг кто-то в толпе. – Нужно найти чудовище, которое крадет наших девочек.
Поднялся шум, крестьяне заспорили между собой, а я попыталась снова сосредоточиться и вспомнить, как бы поступил на моем месте отец. Осмотрев место преступления, он обычно переходил к осмотру тела.
Я присела на корточки перед телом Хёнок. Ей было не больше четырнадцати зим. Блузка чогори [13] и длинная юбка – вот и вся ее одежда. На белой ткани были очень заметны бесчисленные маленькие прорехи. Скорее всего, девушка бежала через лес, натыкаясь на острые ветви, вся испачкалась и поранилась.
13
Национальная корейская женская одежда состоит из чогори – блузки с открытым воротом – и чхимы, то есть юбки.
Но тут я заметила еще кое-что. Под тонким слоем листьев, прямо у ее запястья, лежала веревка.
«Смотри внимательно, думай. Главное, верно понять то, что видишь. – Отец будто бы склонился рядом со мной и тоже разглядывал бездыханное тело девушки. – Нельзя допустить ошибку, она может оказаться смертельной».
Я закатала рукава блузки Хёнок. На обоих ее запястьях остались ссадины. Взглянула на ноги девушки: длинная юбка слегка задралась,
Свет от огня упал на лицо Хёнок: ко мне подошел незнакомый молодой человек с факелом в руках. Он был одет как дворянин – в шелковое зеленое пальто, но его подол и воротник выглядели довольно изношенными и рваными, будто он десять лет подряд носил одну и ту же одежду. На вид ему было не больше двадцати пяти.
– Вы что-нибудь нашли? – спросил он.
Он как будто и правда хотел узнать, что я думаю, поэтому я ответила:
– Посмотрите на ее запястья. Кто-то связывал их, и лодыжки тоже. Но веревка только одна, ее перерезали ножом. Где вторая веревка, непонятно…
Незнакомец присел на корточки рядом с телом Хёнок. Он поднес факел слишком близко к моему лицу, и я, отшатнувшись, поднялась на ноги. Зачем он щупает ее, сжимает ей руки и ноги? А теперь в задумчивости теребит короткую черную бородку. О чем он думает?
– Посмотрите, – сказал незнакомец и осветил факелом фиолетовую полосу на руке девушки. – Здесь скопилась кровь. Видите, я нажимаю на это место, но цвет не уходит. Руки и ноги тоже окоченели, значит, она умерла днем.
Я недоуменно уставилась на него. Как он это понял?
В ответ он пристально взглянул на меня. Точеные черты лица, темные брови, глубоко посаженные умные глаза. Легкая улыбка тронула уголки его губ.
– Вы чем-то озадачены, юноша?
– Простите, но кто вы такой? – спросила я.
– Можете обращаться ко мне «ученый Ю».
– Скорее бывший ученый, – пробормотал кто-то в толпе. – А теперь алкоголик, смутьян, играет на деньги или спит весь день.
– Сколько бы я ни пил, знаний моих у меня не отнять, – ухмыльнулся Ю. Он провел пальцем по краю своей высокой и пыльной черной шляпы и сдвинул ее чуть-чуть набок, как делают пьяницы. – Я врач в третьем поколении.
Я собиралась вновь осмотреть тело, но остановилась. Меня оглушила внезапная тишина – Мэволь больше не трещала погремушкой. Я подняла голову и увидела, что сестра, широко распахнув глаза, в ужасе смотрит в сторону темного леса.
Туман вновь опустился перед моим взором. Что это – галлюцинация или воспоминание? Я будто перенеслась на пять лет назад, десятилетняя сестренка в ужасе смотрит в сторону темного леса и все шепчет и шепчет: «Осютта».
Я почувствовала острую боль в затылке. Десятилетняя сестра вновь стояла передо мной и повторяла те же слова. Вот что они значили: «Оно здесь».
– Что? – Я крепче сжала факел. – Что ты видишь?
– Зло.
Тело унесли на деревянных носилках, все разошлись кто куда, поискать свидетелей или подозреваемых. На месте преступления остались только мы с Мэволь, да еще ученый Ю, который с трудом сдерживал волнение. Он, казалось, был искренне рад помочь мне в тайном расследовании, и я была очень благодарна ему за это. Мне не хотелось оставаться в лесу наедине с сестрой. Она так пугала меня: загадочный взгляд, дрожащая погремушка.