Лесь

Хмелевская Иоанна

— И будильник моей бабки — тю-тю!

— Тогда лишь один Януш будет испуган по-настоящему…

— Ну так думайте, к черту, интенсивней! Что-то в конце концов нужно же придумать!

Через пятнадцать минут гигантских мыслительных усилий ничего ещё не было придумано. После нескольких реплик вроде той, что нужно установить внутри телефон, по которому в определённое время кто-нибудь позвонит, или разместить ящик над ямкой с водой, в которой в определённый момент закипит вода, все снова замолчали и погрузились в унылое настроение.

И вдруг произошло нечто необыкновенное. В царящей

в комнате тишине раздался пронзительный звонок, источником которого был тикающий ящик!

Впечатление было ошеломляющим. Все сорвались со своих мест, в страхе глядя в ужасное сооружение. Лесь и Каролек непроизвольно кинулись к балкону, Барбара замерла с открытым в беззвучном крике ртом. Стефан по дороге к выходу столкнул со стола бутылку с зеленой тушью…

— Что ты включил?!. — крикнул Януш не своим голосом, обращаясь к Влодеку.

— Ничего, бог видит, ничего! — крикнул смертельно бледный Влодек удивительным фальцетом.

— Будильник, — простонал Стефан. — Люди, ведь это же будильник!!!

Прошло некоторое время, прежде чем все поняли масштабность происшедшего. Мина верещала как сатана! Мучившая всех проблема оказалась несложной, так как старый будильник ходил нормально, спеша лишь на двенадцать минут в сутки. Этот мелкий недостаток можно было почти не принимать во внимание. Вообще-то говоря, пронзительный металлический звук звонка не подходил под звук часовой мины, но его удалось смягчить, обмотав звонок клейкой лентой.

— Нужно же быть просто бандой тупых кретинов, чтобы сразу не прийти к такому решению, — убеждённо сообщил Януш, накручивая будильник с целью установления его исправности. — На какой период поставить? На пять минут?

— Нет, пусть звонит через десять, — буркнул Стефан. — Мы не выдержим так часто. Этот звонок не для моих нервов. А мои туфли включите в смету приготовлений, потому что эта проклятая зелёная тушь не смывается…

Сидящий в своём кабинете директор бюро слышал вообще-то говоря какие-то голоса, затем некий резкий продолжительный звук из комнаты архитекторов, но уж давно, из боязни за состояние своего умственного здоровья, решил не выяснять, что там происходит. Но сегодня, тем не менее, резкий пронзительный звук стал повторяться регулярно каждые десять минут с нервирующим постоянством и продолжался довольно долго, директор засёк время, и оказалось, что звук продолжается сорок пять секунд. После одиннадцатого раза он не выдержал.

Стараясь производить как можно меньше шума, хотя ужасный дребезг заглушал все, он осторожно приоткрыл дверь загадочного помещения и остолбенел.

В помещении сидели шесть человек, всматривающихся неподвижным взором в стоящий посреди комнаты железный ящик, из которого раздавался неприятный звук. У всех на лице было такое выражение, словно они слушали небесную музыку и смотрели на райские ворота…

Не менее осторожно директор снова закрыл двери и решил на всякий случай сходить к психиатру.

После преодоления наибольшей принципиальной трудности жаждущий справедливости коллектив наткнулся на более мелкие, но довольно неприятные проблемы. Прежде всего необходимо было решить, что поджигать на рельсах.

— О чем тут говорить, хвороста в лесу предостаточно, —

небрежно сказал Лесь, не представляя себе важности этой мелочи.

— Нельзя, — решительно запротестовала Барбара. — Хворост влажный, а у нас должно быть сухое дерево.

— Сухое дерево? — удивился Януш. — Где ты видела в Польше сухое дерево?

Замечание Барбары было довольно существенным. Коллектив архитекторов в порыве самоотверженности уже хотел было начать сушить деревянные чурки, топя свои печки, но у никого не было печек. Как выяснилось, все пользовались центральным отоплением, что исключало его использование в эту пору года. В приливе отчаяния решено было пожертвовать частью своей мебели, когда Лесь вдруг вспомнил, что у него дома есть доски и палки, те самые, которые он купил в своё время, чтобы скрыть от жены свои преступные планы. Все отрезавшиеся от досок кусочки, вероятно, уже давно высохли и представляли собой идеальный материал для костра. Запасы горючего материала окончательно пополнились забытым креслом предков, которое находилось в подвале у родственников Каролека. Из отрубленных прямых двух ножек кресла удалось даже сделать два неплохих факела. Две другие ноги были оставлены в покое.

Было признано, что необходимо изменить также свою внешность. От чёрных масок отказались сразу, потому что такого рода подробность может, вне всякого сомнения, возбудить недоверие поездной бригады, на которую планировалось нападение. Искусственные бороды, усы и парики казались неплохой идеей, но никто не знал, где их достать. После долгих споров и размышлений решено было остановиться на горбах.

— Как это? Все будем горбатыми? — неуверенно спросил Каролек.

— А почему бы нет? — с дерзкой решимостью ответил Януш.

— Удивятся ведь…

— Ну так что с того, что удивятся? Каждый имеет право на удивление. Важнее всего, что потом они опишут нас милиции, что на них напали пара горбатых разбойников, и пусть потом ищут тех горбатых…

— Всегда ведь описывают фигуру, — вмешалась Барбара. — Он говорит дело. Если мы изменим свои фигуры, то больше ничего и не нужно будет. Лиц они не увидят, потому что будет темно…

Материал для горбов выбирали очень старательно, руководствуясь как эстетическими вкусами, так и практическими соображениями, пытаясь подобрать каждому горб к фигуре, разнообразя величину и форму. С этой целью использованы были две старые подушки с дивана, один дырявый детский мячик, туловище плюшевого медведя и большое количество туалетной бумаги, которая была средством для придания горбам желанных линий и размеров. Все приготовленное было спрятано в бюро вместе с деревянными предметами для костра.

Теперь осталось только ждать. Это ожидание, хоть и было непродолжительным, потому что составляло не больше двух суток до срока отсылки проекта, но успело привести всех к полному нервному расстройству. Запланированное злодейство, правда, морально оправданное с точки зрения цели, которой служило, все же находилось в противоречии с уголовным правом, разрасталось в разгорячённых умах участников до огромных размеров. Все приготовления были уже сделаны таинственным и неотвратимым способом. Преступление должно совершиться!