Лесь
Шрифт:
Утрата горба возвратила Лесю свободу действий, догорающий факел начал уже обжигать ему руку, поэтому он бросил его в кусты вслед за горбом и пустился бежать быстрее. Лишившись последнего невыгодного балласта в виде факела, он через мгновение исчез с глаз застывшей в неподвижности погони.
Придя в себя, машинист решил, что ни за какие сокровища мира не будет продолжать гнаться пешком, но ему в голову вдруг пришла мысль, что если тот распадающийся кретин и дальше будет бежать по шпалам, то выгоднее всего догонять его с помощью поезда. Поэтому он повернул назад, к тепловозу.
Хоть он и очень
— Ну так что из того, что он трогается, ты, олух, ты, тёмная масса из провинции, — горячился доведённый до последнего предела Стефан. — Через минуту здесь будет дрезина с милицией! Вон отсюда! Садиться и драпать!!!
— Как же драпать, куда бежать, если того кретина нет! — нервничал Януш.
— Слушайте, может, он побежал к Влодеку? — беспокоился Каролек.
— Если он побежал к Влодеку, а мы стоим здесь как стадо баранов, то я ему покажу!..
— Успокойся! — крикнула Барбара, выведенная из себя ещё и плачевным состоянием её верхней одежды, неприспособленной для прогулок по грязи. — Мы успеем убежать, если что-нибудь услышим! Дрезина ведь за нами не будет ехать!
— Пусть кто-нибудь пробежится по этому чертовому пути, может быть, эта ошибка природы где-нибудь там болтается!
— Иди ты… — нервно сказал Каролек Янушу. — Я не могу надеть туфли.
— Что, мозоли?
— Нет, грязь…
— Да, удалось нам нападение, нечего сказать!
— Как я теперь бабушке появлюсь на глаза!.. — простонал Януш, уходя в темень.
Через четверть часа решено было больше не искать пропавшего Леся и вернуться на машине назад. Все четверо уселись в автомобиль и уехали.
А тем временем Лесь, отвязавшись от погони, понемногу пришёл в себя. Он оставил наконец железнодорожную колею и вбежал в заросли с намерением вернуться к ждущему его автомобилю.
Вообще говоря, он чувствовал себя неуютно. В его голове очень туманно возникали сведения о том, как сориентироваться по сторонам света и как найти нужное направление с помощью Полярной звезды. Полярная звезда должна была, по его мнению, находиться на небе и, в поисках её задрав голову вверх, Лесь влетел в болото, из которого ему удалось выбраться лишь в результате панического страха, ибо он вдруг вспомнил историю об утопившейся в болоте корове. Продолжая движение дальше, он несколько раз падал, попал по пояс в какое-то озерко и полностью утратил чувство направления. Ужасная мысль, что ждущие его на переезде товарищи могут потерять терпение и уехать без него, придавала ему силы и вызывала желание поскорее продраться сквозь заросли и лужи. В результате нечеловеческих усилий он в конце концов ощутил под ногами твёрдую почву, что несколько его успокоило. Волновало его только то, что он не имел ни малейшего понятия, где он вместе с этим сухим грунтом находится. Он шёл вперёд наощупь с растущим беспокойством вместе, как вдруг наткнулся на какой-то откос и вылез из кустов на шоссе. Он осмотрелся и, не веря собственным глазам, увидел неподалёку
Совершенно непонятным образом он вышел как раз к тому месту, где со своей машиной находился Влодек!
Увидев приближающуюся к нему сгорбленную фигуру, Влодек зажёг фары и в их свете узрел Леся. Ему стало плохо. Не потому, что Лесь вышел из зарослей один, тогда как уходил в ночь в компании, а потому, что появившийся на шоссе Лесь представлял собой фигуру, которую невозможно было описать человеческими словами. Влодек потерял дар речи.
Лесь молча влез в машину вместе с полным ассортиментом болотных растений и несколькими небольшими пиявками. Затем вместе с Влодеком они закурили. После длительной паузы Влодеку удалось выдавить из себя что-то напоминающее человеческую речь.
— Где остальные?.. — хрипло прошептал он.
— Не знаю, — безнадёжно ответил Лесь. — Нас разделили.
— Как это?!. Что произошло?!
Лесь посмотрел на него, скривившись как от боли.
— Поезд подъехал не с той стороны, — сказал он с такой грустью и тоской, что Влодека просто парализовало. На мгновение перед его глазами мелькнуло кошмарное видение в виде кровавого месива из любимых друзей, размазанного по рельсам, а потом вдруг, обретя силы, он нажал на педаль газа…
И в этот момент из темноты медленно выкатилась «сирена» Стефана…
Через десять минут на месте непонятного происшествия на железной дороге затормозила дрезина, везущая, кроме работников железной дороги, ещё и двух милиционеров. Когда стих производимый ею шум, до ушей пассажиров донёсся какой-то необычный звук. Лихорадочные поиски источника этого звука привели к железному ящику, несколько покорёженному под колёсами поезда. Изнутри ящика раздавался продолжительный металлический неприятный звук…
Учитывая, что нападение было произведено случайным образом в субботу, на рассвете, в воскресенье, над головой Леся разразилась свирепейшая буря. Буря, может быть, была бы менее свирепой, если бы Лесь при виде целых и невредимых товарищей не начал цитировать поэтические строки.
На угрожающий вопрос Стефана:
— Что ты наделал, болван?! — Он ответил вдохновенно:
— Как бледный лютик всходит на болоте… И видя направленные на него вытаращенные в безграничном изумлении взгляды товарищей, добавил:
— Как бледный огонёк пропадает…
Сравнения, вполне подходящие к данному моменту, остались совершенно неоценёнными. Реплики, которые затем были адресованы Лесю его не очень довольными друзьями, совершенно не могут здесь быть приведены…
Целое воскресенье компания приходила в себя и разбиралась в происшедшем в одиночку. В понедельник снова собрались все вместе.
Не было сомнения, что какая-то высшая неблагодарная сила помешала восстановлению справедливости. Мошеннический проект молодых бандитов с Белостока благополучно прибыл на конкурс. Гнаться за ним не было смысла и не было средств. Короче говоря, все пропало.
Стая чёрных ворон снова влетела в окно. Проблема чести польских архитекторов отодвинулась на задний план, чувство справедливости, попискивая, словно придушенная мышь, быстро умолкло, и снова на передний план выскочила грозящая всем финансовая катастрофа.