Лэшер
Шрифт:
Случай, произошедший ночью, усилил терзавшие меня опасения. Я знал, что неведомый маленький народ чего-то ожидает от меня, но не мог понять, чего именно. К тому же мне мучительно хотелось молока или сливок — чего-то белого, сладкого и текучего.
Горы Шотландии видело немало войн, сообщил мне отец. На этих землях многократно разгорались кровавые битвы. И наши родичи, клан Доннелейт, насмерть стояли против королевского войска. Они всеми силами противились сожжению монастырей, разграблению церквей и, доколе это было возможно, хранили верность Папе Римскому. Лишь под жестоким принуждением шотландцы прибыли в эту долину, а торговые суда встали
— Запомни, все мы — горцы, — заявил отец. — Мы верные христиане, истинные католики. Святой Колумба и святой Патрик были и остаются нашими покровителями. Мы по-прежнему принадлежим к старой Ирландской церкви, и этот вздорный и самодовольный король, что сидит в Виндзорском замке, для нас никто и ничто, так же как и архиепископ Кентерберийский, королевский лакей и прихвостень. Пусть они потрясают кулаками перед ликом Господа — они оба прокляты, прокляты навеки. Проклятие лежит на всех англичанах. Они сжигают церкви и убивают священников. Тем самым они прибавляют число святых мучеников. Придет время — и ты все поймешь.
Слова отца несколько успокоили терзавшие меня сомнения, однако имена святого Колумбы и святого Патрика ничего мне не говорили. Когда я вновь обшарил закоулки собственной памяти, то обнаружил, что прирожденные мои знания как будто уменьшаются, по мере того как мы продвигаемся на север. Неужели, находясь рядом с матерью, я знал то, о чем позабыл в пути? Неужели, пребывая в ее утробе, я обладал более обширными сведениями, нежели сейчас? Теперь в моем распоряжении остались лишь ускользающие призраки прежних сведений. Да и они постепенно таяли, превращаясь в туманное мерцание.
Однако я точно знал, что живу. И что обладаю плотью. Ночная тьма рассеялась, я смотрел на покрытые снегом деревья и понимал, что эти дремучие леса — часть всего сущего. Небо над головой, прозрачно-голубой оттенок которого не в состоянии передать ни один художник, — это тоже часть всего сущего, так же как и бескрайняя долина, открывшаяся нашим взорам, когда мы миновали горный перевал. В долине я увидел высокий церковный шпиль.
Снег валил с неба мягкими крупными хлопьями. За время пути я настолько привык к холоду, что он уже не доставлял мне неприятных ощущений. Напротив, зрелище падающего снега зачаровывало меня.
— Закутайся поплотнее, — распорядился отец. — Скоро мы окажемся в замке, в нашем родном доме.
Однако мне вовсе не хотелось сворачивать на тропу, которая вела вверх, к замку. Дорога, ведущая вниз, в город, привлекала меня куда сильнее. Джентльмены, вы даже представить себе не можете, какой это был большой и оживленный город. Он ничуть не походил на ту жалкую деревушку, которая многие годы спустя выросла на его руинах. Многочисленные каменные строения окружала высокая зубчатая стена со сторожевыми башнями, за которой жили горожане: купцы, ремесленники, банкиры. Над всеми городскими зданиями возвышался величественный собор. Вокруг крепостной стены тут и там виднелись дома фермеров. Отец сообщил, что здешняя земля, ныне скрытая снежным покровом, весьма плодородна — она каждый год неизменно дает богатый урожай и обеспечивает пастбищами стада тучных баранов.
Отец указал мне также на небольшие крепости, видневшиеся на окрестных холмах, и пояснил, что там в покое и мире проживают небольшие кланы, верные клану Доннелейт и находящиеся под его покровительством.
Дым валил из труб на бесчисленных крышах, теснившихся за городской стеной. За лесами, покрывавшими дальние холмы, угадывались очертания крепостных
А на центральной площади города стоял исполинский собор, который не могли скрыть от взоров путников ни дома, ни крепостные стены. Высокий готический шпиль и остроконечная крыша, с которой соскальзывал снег, ослепительно сверкали на солнце. Солнечные лучи играли в огромных витражных окнах, зажигая их разноцветными огнями и делая еще более восхитительными изображенные там картины. Несмотря на поздний час, я разглядел множество людей, входящих и выходящих из дверей собора.
— Отец, позволь мне пойти туда! — взмолился я.
Собор манил меня неодолимо, словно я знал о нем что-то чрезвычайно важное. Мне не терпелось войти под его высокие своды и понять, что именно я знаю.
— Нет, сын мой, сейчас мы вместе отправимся в замок, — возразил отец.
Да, нас ожидал наш дом — огромный замок, видневшийся в горах над заливом.
Сейчас вода в заливе была скована льдом. Но когда придет весна, сказал отец, водный путь откроется и купцы будут прибывать в город один за другим, так же как и рыбаки, что ловят лосося у здешних берегов. Весной наступает время расцвета торговли, и тогда базарные ряды едва вмещают всех желающих продать или купить полотно, шерсть, меха, рыбу…
Замок Доннелейт представлял собой скопление круглых неуклюжих башен и, подобно той тяжеловесной каменной громаде, где я появился на свет, отнюдь не отличался ни красотой, ни благородством линий. Оказавшись внутри, я убедился, что по роскоши убранства замок этот значительно уступает королевскому. Тем не менее в нем царили радостное оживление и суета.
Просторный зал, в котором мы оказались, напоминал горную пещеру — столь грубой и незамысловатой была его отделка. Однако все здесь было готово для пышного пиршества, и, уверяю вас, даже феи домашнего очага не могли бы создать столь уютную и располагающую обстановку.
Пол был устлан толстым зеленым ковром из ветвей шотландской сосны, сплошь покрывавшим каменные плиты. Чудесные гирлянды из сосновых веток, свежие, благоуханные, украшали лестницу, арки и стену над огромным камином. Помимо сосны, они были сплетены из прекрасных вечнозеленых растений, которые я не только узнал, но даже вспомнил их названия: омела и плющ.
Люди, украшавшие замок к нашему приезду, сумели при помощи весьма скромных средств придать ему поистине великолепный вид. Десятки свечей горели на стенах и на громадном трапезном столе, длинные скамьи ожидали гостей, которым предстояло принять участие в пиршестве.
— Садись за стол, — распорядился отец. — И помни, Эшлер, что бы ни случилось, тебе следует держать язык за зубами.
Судя по всему, мы прибыли к самому началу банкета, одного из двенадцати пышных празднеств, что обыкновенно устраиваются в Рождество. Все члены могущественного клана как раз собирались на обед. Как только мы с отцом устроились на дальнем конце стола, в зал вошли мужчины и дамы в роскошных одеяниях.
Наряды их ничуть не походили на костюм, который мне дали в лондонском королевском дворце. Тем не менее они показались мне чрезвычайно красивыми. Некоторые мужчины были в традиционных костюмах шотландских горцев, сшитых из клетчатой шерстяной ткани. Прически женщин мало напоминали те, что я видел при королевском дворе. Покрой платьев был намного проще, чем у придворных дам английской королевы, зато они радовали глаз яркостью расцветок и разнообразием отделки.