Лесной роман
Шрифт:
— Что я слышу, Миллс? — сильные руки моментально прижали хрупкое тело к себе, а сам мужчина довольно улыбался, слегка склонив голову.
— Локсли, ты будешь спать со мной, — захватив мужскую губу зубами, Реджина слегка оттянула ее, вцепившись в края мужской футболки, — и только со мной.
Уже в квартире их встретила хихикающая Эмма, которая оставила еще вчера попытки поговорить с подругой. Весь вечер Свон в привычной манере подкалывала счастливую парочку, а Генри даже устроил с профессором пару раундов в приставке. Расходились спать все за полночь, где Эмма, смеясь, попросила не шуметь слишком громко. На подобную просьбу Локсли просто рассмеялся,
А 1 сентября, когда Робин нехотя вернулся к работе, Миллс подарила ему небольшую статуэтку в форме пера, но помимо благодарности получила неожиданное предложение. Обдумав все за и против, мужчина решился и предложил им съехаться, на что услышал категорический отказ. Почти месяц профессор приводил аргументы, убеждал свою женщину, что все получится, и они не разрушат свои отношения поспешным решением. В итоге, неожиданно для себя она сдалась. В один из вечеров, когда Робин привез ее с работы и как обычно приводил аргументы, Миллс вдруг согласилась.
— Реджина, послушай, — вскинув руку, продолжал он, но резко осекся, -что?
— Я сказала, Робин, — закусив губу, она с трудом сдерживала улыбку, — твоя взяла, профессор, я готова попробовать.
Переезд занял почти все выходные, в которые мужская холостяцкая квартира заполнилась женскими вещами, где сразу образовался порядок, а из холодильника исчезла вредная еда. Миллс очень быстро ввела свои правила и многочисленные бумаги Робина и игрушки Роланда почти перестали валяться по всему дому, еда в доме стала домашняя, а обожаемые семейством Локсли фаст-фуды — редкостью. Женщина с умелой ловкостью чередовала на своих мужчинах мягкость и строгость, а те в свою очередь дарили ей давно позабытое чувство семьи. Теперь она спешила домой, зная, что маленький любопытный мальчик ждет ее ужин и сказку на ночь, а любимый мужчина как обычно не позволит просто лечь спать и вновь займется изучением ее тела, а ночью ни за что не выпустит из крепких объятий.
Незаметно наступило Рождество и этот поистине семейный праздник отмечали у Локсли. Именно тогда Эмма призналась, что Киллиан переезжает к ней, на что Реджина привычно закатила глаза и попросила не превратить квартиру в морское судно. Большим удивлением стало появление Уилла в компании Руби, к которой Миллс продолжала относиться с легкой неприязнью. За девушкой так и закрепилось звание Красной Шапки, и Реджина отказывалась думать иначе. Но подарки были получены, а довольные мальчики заснули прямо на диване, мечтая о том, когда поедут на каток.
А на следующий день, приведя квартиру в порядок и пользуясь пока никого нет дома, Реджина собирала стирку, где среди мужских рубашек обнаружила маленькую бархатную коробочку. Закусив губу, она тут же распахнула найденный предмет, увидев кольцо, которое как истинная женщина, конечно, примерила. Всю неделю Миллс, словно девчонка, подбегала к комоду и надевала на пару секунд уже полюбившееся украшение.
Новый год они встречали втроем, где Роланд снова получил подарки, перемазался шоколадом, и с трудом дождавшись боя курантов, мальчик заснул, убаюканный нежными женскими поглаживаниями по голове. Робин аккуратно унес сына спать и на секунду заглянул в спальню, полагая, что никто ничего не знает о его намерениях. Наивный.
Когда он появился в гостиной, Реджина уже удобно устроилась на ковре возле телевизора, поедая виноград и смотря
— С новым годом, — опустившись рядом, Локсли налил шампанского, протянув бокал спутнице. — За наш первый новый год.
— Я люблю тебя, — шепнув, она придвинулась ближе, опустив голову на сильное плечо и играя с мужскими пальцами в понятную только им игру.
— Наверно банально делать это в новый год, но… — мужчина достал из кармана знакомую коробочку и выудил кольцо, — я хочу, чтобы ты…- он тщательно подбирал слова, стараясь не сбиться, — Нет… Я не могу предложить тебе руку — мое тело, оно твое. Я не могу предложить тебе сердце, ты его давно забрала. Поэтому…- он, наконец, надел колечко на нужный палец, запечатлев на ладошке поцелуй, — я предлагаю тебе свою фамилию, совместное будущее и огромную любовь.
— Робин… — женские глаза быстро заморгали, прогоняя предательские слезы. Она уже решила, что не будет плакать, ведь уже видела это кольцо, прекрасно понимая, что оно означает, но не плакать выходило плохо. — Я так счастлива, — обхватив ладонями мужское лицо, Миллс вдруг хитро прищурилась, закусив губу, — так ты предлагаешь мне стать профессорской женой?
— Станешь приторная профессорская жена, — рассмеялся Локсли, поглаживая женские скулы большими пальцами, — что скажешь?
— Я буду твоей женой, — тонкие пальцы зарылись в коротких волосах, притягивая ближе к себе, а глаза заблестели хитрым огоньком, — но приторной никогда.
— Я люблю тебя, какая ты есть, — оставив быстрый поцелуй, Робин улегся ей на коленки, закинув несколько виноградин в рот.
— А мы не торопимся? — включив свойственное сомнение, Миллс закусила губу.
— Мы не так давно вместе.
— Мы не торопимся, — спокойно пояснил Робин, уже прекрасно зная, как бороться с такими настроениями. Все заглушили нежные поцелуи, теплые объятия и негромкие разговоры о будущем.
Новогодние праздники, как и весь январь, пролетели незаметно. Февраль решил побаловать жителей Бостона вполне теплой погодой, заставляя почувствовать приближение весны. День Рождение Реджины в этом году выпал на выходной, и Робину с раннего утра удалось получить заказанный букет и продолжить приятный сон. Но долго поспать, как обычно не удалось, ведь Роланд весело плюхнулся на взрослых, желая скорее поздравить виновницу торжества.
— Джина, — мальчик тряс женщину за плечи, весело хихикая, — вставай, я принес подарок.
— Малыш, — сонно потянувшись, Миллс незамедлительно подарила маленькому разбойнику поцелуй, принимая детский рисунок и заметив стоящий на столе букет.
Проснувшийся Робин неожиданно увидел, как счастливая улыбка сползла с женского лица при виде подаренного рисунка. Она удивленно хлопала глазами, не понимая, почему на семейном портрете были сделаны подписи «папа», «я», а женская фигурка, явно символизирующая ее, вдруг осталась безымянной.
— Роланд, а почему…- она пыталась наиболее аккуратно задать волнующий вопрос и не обидеть мальчика. А может уже чем-то обидела?
— Джина, — Роланд несмело перебил вопрос, положив маленькую ладошку ей на щеку и опустив глаза, — а можно мне звать тебя мамой?
— Мой хороший, — Реджина быстро утянула ребенка к себе, уткнувшись носом в кудрявую головку, — конечно, можно — это будет самый лучший подарок.
— Подожди, — счастливо улыбнувшись, Роланд спрыгнул с кровати и через несколько секунд прибежал с цветным фломастером в руках. Он неумело и впервые в жизни вывел корявым почерком слово «мама».