Лесной роман

lyalik45

Кухня встретила женщину погромом: неприятный запах шел от пригорелого пластилина, который никто не подумал отодрать, стол был украшен обертками от конфет, а дизайнерский чайник разукрашен фломастерами и одет в кофту Рози.

— Ясно, — выкинув мусор, она отправилась в гостиную, убеждая себя не убивать мужа.

Ей стоило огромных усилий перенести спящих двойняшек в кроватки и, оставив поцелуи в лобики, выскользнуть из комнаты. С Роландом было проще, в очередной раз ударившись носом о джойстик, он сонно заморгал, а увидев

мать и заверив, что выучил стихотворение, отправился вместе с Майло к себе. Ребекка в объятиях отца оставалась самым сложным препятствием, но тут Реджине хватило пару поцелуев в мужскую шею, чтобы муж, словно кот, замурчал и разжал руки.

— Робин, — уложив дочь, она вновь вернулась к профессору, толкая в плечо, — вставай!

— Папа устал! — на автомате повторил Локсли, уткнувшись в подушку. — Папа хочет спать!

— И папа даже не хочет маму? — тихий шепот и пальчики, скользнувшие по губам, заставили мужчину не просто проснуться, а рывком подгрести жену под себя.

— Мама мне нужна всегда, — сонно уткнувшись в женскую шею, Робин поиграл с застежкой платья и выдохнул. — Как ты с ними справляешься? Я чуть не сошел с ума за вечер!

— Поэтому ты жарил пластилин и устроил в кухне погром? — улыбка победила раздражительность и застыла на женском лице. — Я ведь оставила ужин.

— Мы играли с Мулан, — Локсли беззаботно пожал плечами, взглядом указав на брошенную в углу куклу. — А пока я кормил двойняшек, то Ребекка и Роланд добрались до кухни! А этот стих, Редж! — от воспоминаний он даже зажмурился. — Когда ты дома они чудо-дети!

— Просто я умею говорить нет нашим детям, — пригладив взъерошенные волосы мужа, она покачала головой. — Мне больше не ждать никаких сюрпризов?

— Ммм…да нет…

— Локсли! — этот тон действовал на профессора лучше любого детектора лжи.

— Я куплю тебе новую помаду и тени, честно.

— Всегда говорила, что ты ребенок, — оставив разборки на потом, Реджина окольцевала мужскую шею, подложив подушку под голову. — Но я так хорошо отдохнула. Свон даже пела песню из своего любимого Титаника! — протяжный голос подруги звучал в голове, отчего она невольно хихикнула.

— Ты ведь не злишься? — оставив несколько поцелуев, профессор состроил привычный виноватый вид.

— Нет, — запустив руки под мужскую футболку, женские ноготки специально оставили легкие дорожки. — Просто завтра встанешь пораньше и займешься уборкой.

Решив не отвечать, а заметив, что почти расстегнул молнию платья, Робин предпочел переключиться на свое любимое занятие. Предприняв игривые попытки вырваться, Реджина вновь окунулась в поцелуи, выбивающие из колеи; касание рук, заставляющие дрожать, и, конечно, собственнические следы, которые утром будут замазываться кремом.

***

Ноябрь подкрался незаметно, окончательно лишив всех даже солнечных выходных. Теперь дети и взрослые не вылазили из длинных шарфов и теплых перчаток, а также

кутались в пальто, стараясь скорее попасть в машину или теплое здание. В этот месяц профессор как обычно пропадал с заочниками, и когда в один из дней поздно вечером вернулся домой, никто не удивился.

— Редж!

— Тише! — приложив палец к губам, шикнула Локсли. — Я еле уложила малышей, привет.

— Привет, — оставив быстрый поцелуй, Робин отстранился и закусил губу. — Нам нужно поговорить.

Реджина оказалась в спальне лишь после того как успокоила Ребекку, которой приснился страшный сон. Девочка с трудом уснула под материнской лаской, прижав к себе любимого лисенка.

— Робин, — заметив задумчивого мужа, она закрыла дверь, — что случилось?

— Помнишь, недавно я ездил в Нью-Йорк на конференцию? — отложив, так и неначатую книгу, он сел на край кровати.

— Конечно, помню, — ответ был незамедлительный. — Ты так к ней готовился, а что-то не так?

— Все так. Редж, — профессор резко встал на ноги, поправив семейную фотографию, — все в порядке. Только…- Робин запнулся, — сегодня к нам приезжал ректор того университета на семинар, а потом он предложил мне работу.

— Работу? — женские глаза удивленно захлопали, а пальцы затеребили края платья.

— Да. Он предложил мне должность декана факультета истории и философии, — желая также занять руки, профессор передвинул еще несколько рамок с фото. — Есть неделя на раздумья.

— Это все, конечно…

— Подожди! — он резко развернулся, вцепившись пальцами в комод. — Ты просто пойми, — послышался нервный выдох, — я хочу развиваться. Я могу выпускать книги, ездить с лекциями и семинарами, но здесь я уже не прыгну выше головы. В свое время я потерял много возможностей.

— Робин….

— Нам дадут дом, — Локсли вновь перебил жену. — Как мы хотели, потом его можно выкупить. Детей устроят в садик и школу. А еще…

— Малыши плачут, — выдумав предлог, Реджина покинула спальню, отправившись к двойняшкам, которые, конечно, мирно спали.

Робин даже не удивился, когда его жена, так ненавидевшая и боявшаяся перемен, просто исчезла за дверью. Он также не удивился, когда уже за полночь она, будучи уверенной в его сне, тихонько устроилась рядом, по привычке носом уткнувшись в шею, а в ответ, получив столь необходимое объятие.

Последующие два дня в семье Локсли напоминали холодную войну. Приезжавший с работы профессор просто получал ужин, играл с детьми или готовился к лекциям, а по ночам терпеливо дожидался жену, притворяясь спящим. Наступившая пятница ничего не изменила и Робин, переодевавший Рози, заметил, как жена неловко прячет взгляд, проверяя тетрадь Роланда. Уже зная дальнейшее развитие событий, Локсли уложил старших детей и ушел в спальню. За эти дни, обучившись актерскому мастерству, он вскоре вновь ощутил знакомое объятие и голову на своей груди.