Летчики

Семенихин Геннадий Александрович

— Плох? Разве я сказал, что плох? Упрям, а не плох, — и, подумав, прибавил: — Упрямый, а настойчивости не хватает, вот и получается пшик. Он хочет подражать Ефимкову, а силенок и опыта недостает. Ефимков — это артист в воздухе. Он как хороший тенор в хорошей опере. А Пальчикову азы нужно как следует пройти, прежде чем подражать Ефимкову. Впрочем, замполит, перенесем этот разговор на другой раз, давай лучше с новым командиром эскадрильи знакомиться. — Он протянул Мочалову твердую с короткими пальцами руку. — Подполковник Земцов. А это мой заместитель подполковник Оботов.

Пожав Сергею руку, Оботов не без досады заметил:

— Сожалею, но у меня начинаются

занятия. Придется нам позже поговорить, товарищ майор. Помните, дверь моего кабинета для вас открыта в любой час.

— Спасибо за приглашение, — отозвался Мочалов.

Оботов ушел. Они остались вдвоем. Земцов притронулся к нанизанным на тонкий проволочный стержень макетам истребителей и толкнул один из них в нос. Самолетик вздрогнул и повернулся вокруг стержня.

— Значит, из академии? — быстро спросил Земцов. Его круглое в складках лицо с большими залысинами на лбу стало серьезным. — Я ее тоже кончал. Только давно. Сейчас многое выветрилось из памяти, не худо бы и освежить знания. Третий раз прошусь, да вот не пускают. Вы как доехали, где остановились? — В голосе подполковника уже улеглись возмущенные нотки, сейчас этот пожилой человек говорил мягко, участливо. — Ах, я и забыл, что вы с Ефимковым старые друзья. Значит, у него ночевали? А вообще комната для вас уже приготовлена, можете вселяться.

Земцов, вероятно, любил расспрашивать. Вопросы задавал короткие, быстрые, слушал внимательно, не перебивая. За каких-нибудь двадцать минут он уже знал и о занятиях Мочалова в академии, и что после ее окончания тот отказался от более высокой должности в штабе, а предпочел ей место командира эскадрильи в далеком Энске, и что жена приедет к майору через несколько месяцев… Слушая Мочалова, Земцов время от времени одобрительно кивал головой.

— Работы у вас будет много, — сказал он, как бы подводя итог. — Эскадрилья в основном из молодых летчиков. Правда, учебный план они выполняют хорошо, даже на первом месте идут, но срывы есть. Ефимков много с ними возится. Летчик он отличный, образования, жаль, маловато, это иной раз и подводит. Я надеюсь, с вашим приходом дело пойдет лучше. У него опыт, у вас знания.

Земцов поглядел в окно. Медленно плыли низкие облака. Они редели, и синеватая линия гор обозначалась еще более отчетливо.

— Вчера звонили от генерала, — продолжал подполковник. — Приказал, как только появитесь, немедленно доставить вас к нему. Связной самолет уже заказан. Нужно только справиться о погоде.

Подполковник взялся за телефонную трубку. Эта способность Земцова быстро переходить от слов к делу понравилась Мочалову.

— Четвертый! — громко заговорил подполковник. — Какие виды на погоду, товарищ дежурный? Значит, перевал открыт? Отлично. Майор Мочалов через десять минут будет у самолета… — Земцов поднялся из-за стола и подал Мочалову руку. — Генерал, надеюсь, долго вас не задержит, к исходу дня вернетесь. Связной «лимузин» стоит вон там, — подполковник подвел Сергея к окну. Открылся вид на покрытый хорошо утрамбованным снегом аэродром с расчищенной посередине серой бетонированной полосой. Командир показал на зеленый связной самолет, с кабины которого моторист поспешно сбрасывал чехол.

Самолет снижался. Навстречу бежали возникшие из морозной пелены тумана контуры большого города, окаймленного с востока и юга невысокой горной грядой. Мочалов увидел четкую сетку кварталов, широкие проспекты, прорезавшие город, черные фермы железных мостов. Угадывалась занесенная снегом река. Он успел даже рассмотреть на одной из прилегающих к городу гор развалины древней

крепости. Летчик сквозь шум и треск мотора прокричал:

— Отруливаю на северную сторону аэродрома, буду там заправляться!

Земля приближалась. Мочалов, не любивший быть на борту самолета пассажиром, придирчиво заметил:

— Высоковато выравниваете, товарищ лейтенант.

Но летчик не расслышал, машина легким толчком коснулась земли и побежала, разметая снег. Когда они вышли из кабины, Сергей долго разминал и отогревал озябшие ноги. Летчик скептически посмотрел на хромовые сапоги Мочалова, его чуть рябоватое лицо дрогнуло в усмешке.

— У меня понадежнее обувь, товарищ майор, — он похлопал себя по мохнатым рыжим унтам и деловито прибавил: — Ожидать вас буду здесь.

На попутной машине Мочалов добрался до штаба, но попасть на прием к Зернову не смог. Кабинет генерала был опечатан. Адъютант — молодой лейтенант в безукоризненно отглаженном костюме — с сожалением поглядел на майора.

— Генерал неожиданно заболел и в штабе сегодня не будет.

Мочалов досадливо вздохнул. Припомнились сразу и болтанка над заснеженным перевалом, и онемевшие от холода ноги, и ожидание попутной машины на аэродроме. Стало жаль напрасно потраченного времени.

— А вы из Энска? — спросил адъютант. — Это я передавал приказание генерала, чтобы вас вызвали к нему на прием. Действительно досадно, если войти в ваше положение, — сочувственно покачал он головой. — Чем бы вам, право, помочь? Впрочем, знаете, — глаза молодого офицера оживились, — давайте я все-таки доложу. Дома по делам службы генерал обычно не принимает, но, может, он скажет, как быть.

Адъютант потянулся к телефону и набрал нужный номер. Минуту спустя он бережно положил трубку на рычаг.

С его лица не сразу сошло удивление.

— Ну, товарищ майор, вам повезло. Никого не принимает дома, а тут — «давайте немедленно», и голос такой веселый. — Он сообщил Мочалову домашний адрес генерала, спустился с ним во двор, разыскал дежурный «Москвич» и строго напутствовал водителя:

— Свезите майора к хозяину, и чтобы в один дух!

Пока машина мчалась, Сергей с интересом рассматривал четырехэтажные и пятиэтажные здания главной улицы. Она была нарядной и шумной. Гудки троллейбусов и автомашин растворялись в морозном воздухе. Прохожие шли торопливо, зябко поеживаясь. Дома с большими окнами и лепными украшениями понравились Мочалову. На углу двух бойких улиц у большого пятиэтажного дома машина остановилась. На первом этаже, справа от узкой лестничной площадки, Сергей увидел решетки недостроенного лифта. По холодным каменным ступеням взбежал на четвертый этаж и только там, у двери квартиры под номером четырнадцать, перевел дыхание. На звонок вышла высокая узколицая женщина с засученными по локоть рукавами, очевидно домработница, критически осмотрела Мочалова.

Через минуту она шире распахнула дверь.

— Пожалуйста!

Мочалов разделся в узком коридоре, повесил шинель и фуражку на оленьи рога. Правильно поняв кивок домработницы, Сергей направился к одной из дверей. Из глубины комнаты послышалось отрывистое: «Да, да». Мочалов шагнул вперед. Большая фигура Зернова поднялась ему навстречу. В глазах генерала засветилась радость.

— Входите посмелее, молодой человек.

— Товарищ генерал, — начал Мочалов, но Зернов сделал рукой выразительный жест, означающий, что рапортовать не надо. Сергей увидел на погонах небрежно переброшенной через спинку кресла-качалки форменной тужурки не одну, а две крупные звезды. — Вы уже генерал-лейтенант?!