Летос
Шрифт:
– Чего вы хотите, милорд? – хмурясь, спросил Тэо. – Компенсации?
– Вот! – обрадовался благородный. – Вот что я хотел услышать! Ты сообразительный малый, циркач. Компенсация. Это хоть как-то исправит ситуацию, из-за которой я по вашей милости пропустил чудесную пьянку. И получу я ее… вот прямо сейчас.
Он указал пальцем на Хенрина.
Тэо пропустил удар, вздрогнул, когда на его щеку попали горячие капли крови, а затем, взревев, попытался вскочить. Но не тут-то было. Сразу двое слуг, тяжелых, массивных, словно медведи, повисли у него на плечах,
Акробат боролся, напрягая мышцы, одновременно с обоими, каждый из которых был тяжелее его, справиться не смог. Ему оставалось лишь рычать от ярости и отчаяния, точно загнанному в ловушку зверю, видя мерзкую ухмылочку благородного ублюдка, сидевшего напротив.
Он сражался до тех пор, пока кровавая пелена не растеклась перед глазами и стало понятно, что сопротивляться не имеет смысла.
Наконец его отпустили, но он чувствовал, мордовороты стоят за спиной, намереваясь вновь скрутить, если он позволит себе хоть один резкий жест.
– Может, вина? – участливо поинтересовался господин Эрбет. – А то ты как-то побледнел.
– Благодарю, – хрипло произнес Тэо, чтобы потянуть время.
Хлопнула пробка, лысый слуга сперва налил хозяину, затем пленнику. Тэо смотрел, как темная алая жидкость льется в бокал. Уж чего-чего, а пить ему сейчас совершенно не хотелось.
Страшный удар шипастой дубинки проломил череп Хенрину, и теперь фокусник, навалившись на стол, заливал его кровью. Лужа из-под головы мертвого растекалась все больше, уже коснувшись основания статуэтки.
Господин Эрбет пригубил напиток, вытер уголки губ платком, небрежным жестом указал на труп:
– Он явно думал, что я расстанусь с вами просто так. А все совсем непросто, артист. Отпускать людей, которые украли у тебя, – проявление слабости. А человек моего положения не может себе позволить быть слабым. Сразу теряешь уважение.
– Тогда почему вы не убьете меня?
– А ты так спешишь на ту сторону? – поднял тот едва видимые брови и, не дождавшись ответа, победно улыбнулся. – Так я и думал. Знаю такую породу людей, как ты. По глазам видно, что хочешь жить.
Он подвинул статуэтку к себе, не обращая внимания на кровавый след, оставшийся на столе. Протянул руку, в которую слуга вложил сверток, развернул его, и Тэо увидел, что это голова, отлитая из того же металла, что и его находка.
– Я обнаружил ее в том же карьере. Больше десяти лет назад. – Эрбет осторожно пристроил свою часть сокровища к шее, раздался глухой стук, словно камень ударился о камень.
– Хм… – Прищурившись, благородный господин осмотрел восстановленную статуэтку. – Удивительно. Даже трещины не осталось. Держится, словно ее заново отлили.
Он попытался разъединить собранное, напряг руки, но у него ничего не получилось.
Тэо впервые видел Арилу такой. Он привык, что лицо девушки всегда скрыто полумаской. Здесь же она приветливо улыбалась, словно встретила старого друга, и акробат невольно отметил, насколько красивой ее делает улыбка. Ради такой, пожалуй, можно было пробежать над пропастью, уничтожить Грим-ар-дэн,
– Прекрасна, не так ли? Но не хватает одного нюанса. Именно из-за этого ты все еще жив. Оправдай мои надежды, артист. Скажи, что я ищу?
– Маску.
– Обожаю не ошибаться в людях. Каноническое изображение Арилы – девушка в маске. Как каноническое изображение Скованного – мужчина в плаще, из-под которого виднеется оборванная цепь. Тиона никто не может представить без веера, Нейси без меча, Гвинта без крысы, Лавьенду без зеркала и так далее. Можно перечислить хоть всех великих волшебников. У них есть символы. А символ Арилы – маска. Так ее изображали наши предки, так рисуют, отливают и лепят до сих пор. Понимаешь ли, циркач, по легенде, никто не должен видеть ее лицо. Чтобы она не могла искусить, как искусила Тиона. Я же считаю, что у первого скульптора не хватило фантазии изобразить Арилу и он попросту спрятал ее лицо за маской. Все остальные лишь глупо повторяли за ним.
Тэо было все равно, что считает этот человек, к тому же Арила не искушала своего мужа, но он кивнул, соглашаясь с такой версией.
– По маске всегда можно определить мастера и год, когда создали работу.
Тэо прекрасно знал и это.
– Без такой важной детали Арила не представляет для меня интереса. Поэтому твоя жизнь зависит от правильного ответа на простой вопрос – куда вы дели недостающую деталь?
Акробат облизал языком пересохшие губы и сказал осторожно, словно ступая по тонкому льду:
– Мы нашли лишь тело, милорд.
Господин Эрбет нахмурился:
– Тело? Боюсь, я ошибся. Твое желание жить не так уж и сильно. Завтра в сточной канаве найдут не один, а два трупа!
– Стойте! – быстро сказал Тэо, чувствуя движение за спиной. – Могу я взять ее, милорд?
– И что ты хочешь увидеть? – Благородный жестом дал своим слугам понять, чтобы не торопились.
– Если была маска, то, выходит, ее создали отдельно, лицо ведь цело. Значит, мастер должен был сделать крепежи. И если их нет, то это воистину удивительная находка, милорд.
– Чем же?
– Возможно, вы являетесь владельцем первого и единственного настоящего изображения Арилы, которое сотворил ее современник. Тот, кто видел ее.
Его слова заставили господина Эрбета задуматься:
– Интересное предположение, не скрою. Особенно если отбросить факт, что Арила всего лишь миф, древняя сказка. Шаутты с тобой, артист. Рассматривай. Мне даже любопытно, как ты станешь уверять меня, что твоя теория верна.
Он протянул через стол фигурку с заляпанным кровью основанием. Тэо осторожно взял ее, с удивлением отметив, что металл едва теплый, хотя раньше так не было. На мгновение у него потемнело в глазах, и он почувствовал под лопаткой ноющую боль. Спустя секунду Пружина справился с нею, аккуратно, подушечками пальцев, ощупал голову, пытаясь обнаружить в роскошных густых волосах малейшую трещинку, за которую неизвестный мастер мог бы зацепить маску. Но ничего не находил.