Летос
Шрифт:
– Они нашептали тебе прийти сюда! – Мужчина на троне в бессильной ярости сжал кулак правой руки.
Ученик с печалью покачал головой:
– Тогда кто нашептал тебе позвать демонов с той стороны? Ты обезумел от страха из-за спящих теней и сам пробудил их, дав шауттам власть, какой у них не было со времен Темного Наездника и Битвы на бледных равнинах Даула. Они уже в нашем мире, и города юга тонут в крови. Заключить договор с ними глупо и недальновидно. Демоны не держат своих обещаний. Ты разрушил все, что окружало тебя. Нейси, Гвинт, Кам,
Светловолосый подался вперед, нехорошо усмехаясь, отчего его красивое лицо сразу же преобразилось и стало отталкивающим, если не сказать, отвратительным:
– Мы одинаковые. А магия той стороны бурлит в твоей крови. Я же вижу. Что ты будешь делать, когда она захватит тебя?! Великий волшебник станет пустым. Ты добьешь этот мир.
Ученик склонил голову:
– Ты прав. Я тоже болен мраком.
– Я рад!
– Не сомневаюсь.
– Ты ненадолго меня переживешь!
– Ошибаешься, учитель. Когда мы закончим, я откажусь от магии.
Теперь хозяин дворца смотрел на пришедшего с недоверием:
– Ты… откажешься от самого себя?
Тот рассмеялся:
– Шестеро сделали это, когда поняли что, обманув асторэ, собственными руками создали шауттов. Я сделаю это, чтобы не дать им власть над собой. Великие волшебники могут уничтожить мир куда быстрее, чем демоны. А я его слишком люблю. Люблю… то, что осталось. Ты так ничего и не понял. Волшебство… – Он взмахнул рукой, и воздух задрожал. – Это ничто по сравнению с ее смертью. Я с легкостью забуду о магии. Будь она проклята вместе с тобой, раз из-за нее столько гибели и страданий. Мои друзья, моя семья, моя вера, все они умерли из-за твоего страха.
Человек на троне осмысливал сказанное, но понял он совсем иное:
– Все мои труды пойдут прахом. Ты – последний. Если я исчезну, а ты отречешься, дар, который оставили нам Шестеро, исчезнет.
– Шестеро забрали волшебство у асторэ. А я заберу его у людей. Таких, как ты и… я. Мы с тобой станем прошлым. Легендой. Мифом. Страшной сказкой.
– Ты не посмеешь!
Горький смех был ему ответом:
– Не тебе теперь говорить, что я смею, а чего не смею, учитель. Все, кто оказываются рядом с нашим даром, умирают. Сегодня я остановлю смерти.
– А кто остановит тех, кто приходит к нам с той стороны? Асторэ? Между ними и шауттами давно нет никакой разницы. И не останется никого, кто мог бы их победить! Одумайся! Наш мир изменится. Все уже никогда не будет прежним! – закричал человек на троне.
– Выгляни в окно, учитель. Ты уже изменил мир. Единое королевство уничтожено. Эпоха Процветания завершилась. Грядет Эпоха Забвения. Миру пора меняться. Жить. Дышать полной грудью, а не по нашей указке. Я сделал то, чего не мог сделать ты. Дал ему свободу.
– Свободу! – выплюнул тот. – Ты вернул в него лишь боль, страдания и ужас перед грядущим.
– Это всего лишь часть жизни. Я понял это, когда ты убил ее. А теперь твоя смерть стучится в дверь. Прислушайся.
Он
Оно стало концом прошлого мира. И началом будущего.
Глава первая
Акробат
– С дороги! – хмуро произнес Кин, мастер по жонглированию гирями, когда Тэо преградил ему путь.
– Ты мне еще спасибо скажешь. Остынь, – с миролюбивой улыбкой попросил черноволосый акробат, не двинувшись с места.
1
Здесь и далее – стихи Андрея Ширяева.
– Или что?! – с вызовом спросил тот, сжав большие кулаки. – Вы с Хенрином попробуете меня остановить?
Тэо был высоким, жилистым, крепким малым, ничуть не похожим на низкорослых акробатов большинства бродячих цирков. Кроме гибкости и ловкости в нем имелось достаточно силы, чтобы считаться с его словами. Но Кин не сомневался, что одолеет этого ловкого угря один на один и с его приятелем фокусником легко справится.
Силач был мужиком не робкого десятка, он порой заменял больных борцов и выходил в круг в одиночку против троих зрителей из зала.
– Ничего. Твой фургон рядом, и Суви смотрит на нас.
– Скованный тебя задери, парень! – проворчал детина.
Если жена узнает из-за чего весь сыр-бор, она ему житья не даст.
– Подумай сам, – между тем продолжал увещевать Тэо. – Кулаками все равно ничего не решишь. Хочешь наорать на него и обозвать сволочью? Ну, так мы первые тебя в этом поддержим.
– Угу, – кивнул Хенрин, тощий черноволосый фокусник с тонкими усиками под носом, говоривший с сильным акцентом уроженца юга Дарии. – Но бить им рожи глупо.
– Ты видел, на что способны эти люди, – поддержал товарища Тэо, и его обычно улыбчивое, открытое лицо стало хмурым. – Хозяин нанял себе в охрану каторжников. Они мать родную убьют. Помнишь, что случилось с тем парнем, кукольником, когда он попытался украсть из фургона Малло серебряный подсвечник?
Кин очень хорошо помнил. Бедняге раздробили руки этим подсвечником, а затем выкинули на тракт, в самую метель.
– Я не кукольник, – все же прогудел силач, но уже как-то неуверенно, покосившись на свой фургон. – Не доходяга. Проломлю им бошки, если полезут.