Лэя

Кувшинов Виктор

Почему-то Лэя не расстроилась. Видимо, этот взгляд незнакомца настолько заворожил ее, что она как-то не заметила остального уродства этого… не ведомо кого. Она подошла к Лике, обняла ее за плечи и утешительно сказала:

— Не обращай внимания! Я же ненормальная! Видела, сначала было изображение Зара.

Так что ж мне теперь за двоих сразу замуж идти?! Хороши женихи — один слуга, другой урод! — немного наигранно засмеялась Лэя. Это подействовало, и Лика перестала хныкать. — А теперь, собираем свечки и бежим к Зару, а то прозеваем рассвет! Да, и ни слова брату, а то он размечтается, о чем не нужно! И вообще — никому ни слова!

Они быстренько подобрали

свечки и поспешили к костру. Зар встретил их заинтересованно-вопросительным взглядом. Не давая Лике сказать лишнего, Лэя сразу отрапортовала:

— Ну, готовьте приданное! Лике такой кавалер придворный показался, пальчики оближешь!

— Правда?! — обрадовано переспросил Зар, и напряженным голосом спросил. — А кто у тебя?

— Не поверишь! — весело отмахнулась Лэя. — Плохо ведьмой быть! Такая чушь шла!

Изображения все время менялись! Какие-то уроды! В жизни замуж за таких не пошла бы!

— Ну и ну! — только хмыкнул Зар, не зная верить или не верить. — Лика, неужели, правда?

Лика только часто закивала и выдохнула:

— Правда, уроды! Жуть просто! Я даже глаза закрыла от страха!

— Ладно болтать, рассвет не прозевать бы! — прервала обсуждение ее гаданий Лэя.

— Давайте, тогда по кружечке сандры и пойдем на берег, смотреть! — согласился Зар.

Больше в костер дров не подкладывали, чтобы свет не мешал рассмотреть первые признаки звездного рассвета. Через полчаса Зар заметил легкое посветление на восточном горизонте. Лэя разбудила Хлюпа, и они все вышли на кромку берега, встав рядком и затаив дыхание.

На востоке стала видна линия горизонта. Постепенно, небо над ним светлело холодным, чистым, серебристым светом. Но вот раздался общий вздох — на горизонте появилось две тонких ярких белых полоски. Постепенно, они, утолщаясь, слились в середине, образуя форму огромной серебристой птицы.

— Звездный орел! Он вернулся! — счастливо воскликнул Хлюп.

Спустя некоторое время, за большой птицей стало подыматься мощное серебристое сияние, и скоро, вся кромка неба стала усеяна яркой и густой россыпью звезд. Эти звезды отражались в зеркале воды, удваивая эффект. Вокруг стало светло, как при ранних сумерках. Хлюп бросился всех обнимать от радости и все последовали его примеру.

— К нам вернулись звездные ночи! Теперь будет красиво, однако! — ликовал Хлюп, и все радостно засмеялись такому искреннему выражению чувств.

— А ты чуть все не проспал! — пожурила его Лэя.

— Кто спал?! Я не спал! Я только чуть-чуть прикорнул, однако! А ты сразу — спал! — возмущенно оправдывался Хлюп.

— Смотрите, второй рассвет! — опять привлек общее внимание к небу Зар.

Усыпанная серебром восточная кромка неба стала розоветь, а звезды стали гаснуть.

Наконец, почти все звезды пропали, и появилось оранжевая кромка солнца.

— Ура-а! Вот и солнышко теплое! — восторженно запрыгал Хлюп.

Все с удовольствием подставили лица под ласково-теплый оранжевый свет. На этом и закончилась их самая волшебная ночь в году, но никто не печалился, так как у них был теплый летний день впереди…

ГЛАВА 4. СТРАННЫЕ СНЫ

Лето продолжало свое наступательное шествие по долине. Урожаи грибов и ягод радовали беженцев, а вода в озере становилась все теплее. Так что скучать не приходилось. Всем хватало и дел, и развлечений. Лэя все меньше занималась в библиотеке. Летняя пора звала на природу — луга, леса, озеро и горы манили ее, а мир книг

все больше убеждал, что многие тайны так и останутся невыясненными из-за путаницы в головах их авторов. Лэе даже казалось, что, чем больше она пытается читать, тем дальше от истины уводят эти многоэтажные, высокопарные, ни на чем не основанные, рассуждения. Поэтому, она все больше помогала Илаиру и Зару на сенокосе, Лике — по дому, а с Хлюпом занималась сбором грибов и ловлей рыбы. И конечно же, она каждый день плавала в озере. Никогда еще ей не доводилось купаться в таком большом водоеме, и сейчас она наверстывала упущенное, делая далекие заплывы, чем частенько расстраивала Хлюпа и других свидетелей ее безрассудства.

— Вот уж, делать нечего, как только мокнуть в этой воде, однако! Ну чего ты в ней нашла? Там даже рыбы жить не хотят! — бурчал на нее Хлюп, нервничая в очередной раз, когда она возвращалась с заплыва.

— Как, не хотят? — удивленно смеялась Лэя, выходя из воды.

— Я знаю! Там же темно и сыро! Рыбы просто не умеют жить на суше, вот им и приходится сидеть в воде, однако! — развивал свою философию, маленький мыслитель.

— А что ты там делаешь? Никому не понятно!

Нелады Хлюпа с водой было невозможно исправить. Врожденные инстинкты ничем не выкорчуешь! Однако Лэе пришла в голову одна мысль. Она давно мечтала опробовать свои колдовские способности, но это было фактически невозможно в деревне. А сейчас, все окружающие знали об этом, и ничто не мешало ей потренироваться. Ведь это могло оказаться очень полезным в будущем! Она встала по грудь в воде и хитро посмотрела на Хлюпа, сидевшего в аккурат на середине мостков, сохраняя одинаково удаленную дистанцию до левого и правого края. Беспокойство за хозяйку гнало его на берег, но неприязнь к воде заставляла его держаться на безопасном расстоянии от краев деревянного настила.

Пристально смотря на Хлюпа, Лэя, как бы, стала думать за него. Она представила себя Хлюпом и вызвала ощущение желания искупаться. Хлюп, ничего не понимая, заерзал на месте, потом подошел к самому краю мостков и посмотрел на воду. Лэя, не отпуская взгляда, представила, как Хлюпу хочется прыгнуть в воду и проплыть к ней. Хлюп, набрав в грудь побольше воздуха и, крикнув что-то вроде "Хе-Хе-Хей!", прыгнул с мостков, подняв тучу брызг. Отчаянно молотя по воде руками и ногами, он довольно быстро добрался до Лэи. Она радостно подхватила его под руки и крикнула:

— Получилось!

Видимо, она ненароком ослабила контроль, предавшись собственным мыслям, так как, буквально через мгновение, Хлюп заголосил:

— Ой, Лэя! Тону! — и в панике начал за нее хвататься.

Она засмеялась и опять взяла Хлюпа под контроль, представив, как ему хорошо в воде. Он сразу успокоился и, уже довольный, барахтался, держась за ее руку. Так они, оба счастливые и выбрались на мостки. Только там Лэя окончательно «отпустила» Хлюпа из под своей «опеки». Хлюп вдруг недоуменно и брезгливо посмотрел на свои мокрые руки и ноги, жалобно спросил:

— Это что? — и начал рыдать.

Лэе стало стыдно. Она, бросившись с полотенцем к своему верному другу, стала его успокаивать:

— Прости Хлюп, миленький. Это я, глупая, над тобой пошутила. Думала, ты купаться полюбишь! — Она обнимала и заодно вытирала намокшую густую шерсть Хлюпа. "Да, пожалуй, с такой шерстищей ему сохнуть полдня придется!" — виновато думала Лэя.

— Я что, в воду упал?! Я не помню! — почти в панике спрашивал Хлюп.

— Нет, успокойся! Это я виновата! Я закрыла тебе память, и ты стал купаться — тебе очень нравилось! — пыталась ему объяснить Лэя.