Лэя
Шрифт:
— Жень! — махнула рукой длинноволосая русалка на сносях. — Нас уже дома ждут!
Пошли к флаеру!
Прервав купание, как и положено, на самом интересном месте, Женька поплелся на берег. Хотя не известно, какое у купания самое интересное место, но так всегда кажется — только что-нибудь начнешь делать, а тут "Бац!" и на самом интересном месте… и дальше по закону подлости: или начальник вызовет, или телефон прозвонит или, в общем, что угодно, занудное и противное случиться. Почему-то подлые законы жизни имеют нахальное свойство продолжать свое существование даже в астрале. В результате, они с Ташей, мокрые
— Эй, чего это ты какой-то обнимательный стал?! — заподозрил Славка Женьку в излишне интенсивном выражении чувств.
— Да ладно тебе! Ну подумаешь, и я с вами сольюсь в экстазе астральной приязни!
Нам душевным ангелам это раз плюнуть! — хохмил Женька, выставив губы трубочкой, закрыв глаза и вытянув шею в сторону Славкиной рожи.
— Ладно, понял. Если фен с полотенцем нужен, дак так бы и сказал, а не лапался здесь, как лягушка-прилипала, — догадался о Женькиных тайных целях Славка.
— Фи, как грубо! — вихляя бедрами и расставляя крылышки своих клешней, как заправская гетера, Женька пошел наверх досушиваться, где и был вознагражден полотенцем, феном и смехом его временного союзника, скрывшегося в душевой.
Булю до всего этого было, как до лампочки — он со сноровистостью хозяина шастал по Ташиным шкафам и выкидывал оттуда все съестное на кухонный стол. "Непонятно, и откуда только такие нахальные ангелы берутся? Хотя, с кем поведешься… Да, неча на зеркало пенять, коли рожа… ну, так себе!" — подумал Женька, мимоходом заглянув в зеркало. Совсем кривой свою единокровную харю просто язык не поворачивался назвать.
— Интересно, Федька подрулит, или у него более важные дела в реале? — спросил Славка, уже отошедший от Женькиных признаний в мокрой любви.
— Так чем там у вас переговоры окончились? — спросил Женька, когда его пустую голову вдруг посетила здравая мысль: "Уж не первые ли это признаки склероза? Там, может быть, решалась наша дальнейшая судьба, а я тут со своими глупыми шуточками пристаю. Судя по количеству накиданной на стол снеди, у них там что-то получилось. Не стал бы Буль тризну с таким размахом отмечать!" — Экий ты, сначала забывчивый, а теперь уже и нетерпеливый стал! — прогудел Буль из шкафа, в котором пребывала его голова в поисках, чего бы еще такого достать пожрать.
"Вот ведь "бесплотное создание"! Как куда в гости попадет, так и начинает обжираться и упиваться! Конечно, чего его несуществующему здоровью сделается?
Чего это я? Будто у самого здесь здоровье есть?" — таким образом, Женька пришел к выводу, что пора и ему присоединиться к разграблению Ташиного хозяйства: "Да простит сие, действительно, ангельское создание террор настоящих астральных бродяг! Аминь!" К появлению посвежевшей хозяйки дома, стол был накрыт в стиле "а ля холостяцкий разгуляй". Таша со скрытым ужасом «любовалась» надругательством, совершенным Булем над ее продовольственными запасами. Увидев ее удивление, Буль виновато потупил свои зеленые очи.
— Ну и обжоры! — вдруг рассмеялась Таша.
У Женьки отлегло от сердца. То, что он принял за Ташин ужас перед разграблением, оказался ужасом перед физиологическими последствиями употребления этого огромного количества пищи. Хотя Таша все еще мыслила стереотипами,
— Везет же некоторым! А мне, какой-никакой, а диеты надо придерживаться. Мое раздавшееся боди отсюда нельзя вывозить! — смеялась Таша.
— Сочувствую! — захныкал Женька. — А я, наоборот, вот сейчас объемся, а как в реале проснусь, так опять желудок от голода скрутит.
— Во всем надо находить свои положительные стороны! — ехидно успокаивал нас Буль, а сам уже выбирал первую жертву своего обжорства на столе.
— Кстати, мы так и не заслушали доклад начальника транспортного цеха! — вспомнил Женька древнюю, виденную еще в детстве, репризу Райкина про собрание на ликероводочном заводе.
— Ладно! — согласился Буль, с неохотой отрываясь от аппетитного, истекающего соком, куска копченой курицы. — Тогда предлагаю тост: За новую Службу! Он даже встал и торжественно поднял бокал кверху.
— Значит, удалось?! — утвердительно спросил Женька.
— Удалось! — поддакнул Славка.
— А как там, на втором уровне? — заинтригованно спросил Женька.
— Честно сказать — не очень! — признался Славка, — Пока что непривычно. Бешенные потоки информации, которыми трудно управлять. Такое чувство, что тебя штормит все время. Мысли у этих существ тоже сложные, сразу в несколько параллельных потоков, и ответы такие же, многоплановые. В общем, беседу все-таки вел Буль, и он, надеюсь, донесет до нас суть решения в понятных терминах.
— В общем, нам разрешено создать новую астральную межцивилизационную, межпирамидную и межгалактическую, но пока еще очень маленькую Службу Помощи в Кризисных Ситуациях. Служба будет тайной. Сами понимаете почему. Прикрывать ее деятельность будет внешняя контора психологической помощи душам, которую возглавят Слава с Ташей. У нас будет своя маленькая пирамидка, как мы и планировали. А заказы на крупные дела буду принимать я из верхних уровней астрала. Там я уже пустил такую неопределенную инфу в виде рекламы, что, дескать, есть место, куда можно обратиться в случае чего. Жаль, Федя еще не подошел — было бы неплохо вместе и отметить! Ну да ладно. Вздрогнем, что ли! — закончил свою речь Буль, поднимая бокал.
Надо сказать, что идея такой службы родилась сама собой и уже несколько месяцев витала в воздухе, осаждаясь в их умах захватывающими перспективами. Буль все лелеял свои ангельские планы помощи кому ни попадя. А в астрале было, кому помогать. Пообретаясь немного, Женька заметил, что здесь частенько такие внутри- и межпирамидные конфликты закручивались, что только успевай отскакивать, пока тебя не задело! А Буль все твердил о тьме цивилизаций, загубленных просто потому, что не было возможности прямого вмешательства в их жизнь. Эти авантюрные горизонты манили их, как манит котов валериановый куст. Они мяукали и орали друг другу свои планы, которые были и опасны и трудны, но пока что, далеки от осуществления. Так что, до сих пор, Женькина отчаянная смелость легко побеждала разумно-осторожную трусость, и он рвался в бой наравне со всеми.