Лгуньи
Шрифт:
— Но… почему?
Бероль объяснил, какие, по его мнению, причины заставили Кастанье убить своих товарищей. Юбер выслушал, покачал головой и сказал, что мир день ото дня становится все отвратительнее. Уже не знаешь, кому можно верить. Наконец он задал волновавший его вопрос.
— Куда ты его дел?
— Оставил на тропинке. Сейчас пойду и принесу его сюда.
— Сюда?!
— Когда ты закроешь лавочку, мы втроем покатаемся на лодке.
— Втроем?
— Да. Он и мы с тобой.
Сказать,
Несмотря на опасения Юбера, все прошло гладко, и Полен Кастанье со всеми своими амбициями отправился отдыхать на стометровой глубине со старой наковальней, привязанной к ногам, за преступления, которых не совершал.
Настроение комиссара Сервиона все ухудшалось, а в «малой Корсике» царила эйфория. Женщины в конце концов признались во всем своим мужьям, и старики теперь завидовали им. В старых венах взыграла вдруг молодая кровь, и усталые сердца снова забились молодо. Эти бедняки, стареющие в нищете, уносились мечтами в далекое прошлое. Как герои древних легенд, они уходили в маки и обводили вокруг пальца жандармов. Вечерами они собирались вместе и разрабатывали планы, как убрать оставшихся в живых убийц.
По общему согласию, они решили начать с Эспри Аскроса, этого мелкого лавочника преступного мира. Осталось только решить, как именно убрать его.
Атмосфера вокруг комиссара Сервиона так накалилась, что трудно было дышать. Кастелле пользовался любым предлогом, чтобы сбежать куда-нибудь и по собственной инициативе отправился к Базилии. Он считал, что старики не доверяют комиссару, понимая, что совершили противозаконные поступки (если, конечно, они их совершали). Кастелле считал, что их нужно сначала успокоить, а потом попытаться уговорить Базилию рассказать о том, что она видела на перевале Вильфранш.
Базилия приветливо встретила полицейского. Она знала, какая крепкая дружба связывала его с Антуаном. Она спокойно выслушала рассказ о подозрениях Сервиона, а потом сказала:
— Я понимаю… Поверьте, если бы я видела убийц, я все сказала бы вам.
Она так искусно лгала, прекрасно понимая, что полицейский не верит ей. Более того, он видит, что она знает о его недоверии. Сознавая, что затеял жестокую игру, Кастелле вздохнул:
— Я так хотел отомстить за Антуана…
Старуха не выдержала и воскликнула:
— Другие отомстят!
Он воспользовался лазейкой.
— Что вы хотите этим сказать?
— Комиссар
— Вы уверены?
— Да.
— А вы знаете, кто эти мстители, если таковые вообще существуют?
— Нет.
— А вас не удивляют рассказы о двух женщинах, которых сторож видел в Замковом парке?
— Все имеют право гулять в парке.
— Почему же комиссар думает, что одна из этих женщин — вы?
— Я знаю Оноре… Он наш… Он любит выдумывать всякие истории… а потом сам начинает верить в них. Я даже жалею, что он ошибается относительно меня.
— Жалеете?
Старуха посмотрела ему в глаза, и Кастелле понял, что она сейчас скажет ему правду.
— Да… потому что мы перестали уважать мертвых… Если бы мы были достойны их, как когда-то наши матери, мы бы сами свели счеты с убийцами, не прося ни у кого помощи…
— А что бы вы могли сделать одни с этими бандитами?
— Когда нет сил, нужен ум… Безоружные охотники ловят самых свирепых зверей, расставляя ловушки…
Кастелле покачал головой, выражая сомнение.
— Это легче сказать, чем сделать…
— Если есть голова на плечах и смелость… Нужно знать повадки врага… Например, все знали, что Бандежен — пьяница. Не так уж трудно предложить ему стакан вина… или не просто вина… а потом оттащить тело куда-нибудь. Все знали, что Пелиссан бегал за каждой юбкой. Его приглашают на свидание. И там он вместо будущей жертвы встречает свою смерть…
Теперь полицейский знал, как были убиты бандиты. А Базилия лукаво продолжала:
— Ну, естественно, это только наши предположения…
— Конечно, конечно… Но если Консегуд и его шайка догадаются, кто убивает их людей, они ведь могут и ответить…
— Опытный охотник всегда должен предвидеть поведение дичи, которую он преследует. По-моему, это называется профессиональным риском. Вы расскажите о нашей беседе Сервиону?
— Нет.
— Почему?
— Он не поверит мне. Он всех вас считает лгуньями.
— Даже, когда мы говорим правду? — улыбнулась Базилия.
— Даже, когда вы говорите правду.
После ухода Кастелле старая женщина задумалась. Что это на нее нашло? Почему она рассказала все полицейскому? Видимо, из гордости, из желания показать молодым, что старики еще могут их чему-то научить. Досадуя на свою неосторожность, Базилия решила ускорить события.
Она отправилась к Поджио и попросила Барберину на время закрыть лавку. Поскольку в нее все равно почти никто не заглядывал, это было совсем нетрудно.
— Шарль, я знаю, что ты уже не тот, каким был раньше, но скажи мне, ты еще в состоянии сделать маленький часовой механизм?