Либретто
Шрифт:
Данила не знал, на какой он тут срок и эта неизвестность просто убивала его. Каждодневная борьба за жизнь изматывала, а осознание того, что каждый день может стать последним, должно было бы давно убить в нем чувство страха, но не убило…
Это произошло до того штурма. Однажды, намотав свои тонкие нервы на кулак, Данила с Вадимом и Серёгой – «металлистом», среди ночи, попёрлись за водкой в соседний аул. Они взяли с собой по одной гранате и пистолеты. Жара была жуткая в ту ночь, они не стали одевать кителя – пошли в одних майках и поверх них – разгрузки. Данила захотел надеть бронежилет, за что
Дорогу они знали хорошо, путь был недалекий, и пацаны быстро добрались до «самогонщика». Было темно, хоть глаз выколи, но ребята отыскали нужный дом и постучались в ворота. Через минуту на крыльце появился хозяин со свечой в руке и шёпотом пригласил войти. Вошли в дом только Данила и Серёга, а Вадим схоронился под высоким крыльцом – для всех, кто бы ни был в этом доме, «гостей» было только двое.
Ребята зашли, а за ними, закрыв двери, вошел сам хозяин – старый, но ещё бодрый, сухожильный чеченец. Дом изнутри был очень тесный: с порога сразу кухня со столом посередине, слева кровать и шкаф, за печкой, напротив входной двери, был ход в другую комнату, завешенный занавеской. Ребятам хотелось обезопасить себя, осмотрев и вторую комнату, но это было не прилично в их положении простых «покупателей».
– Здравствуйте, – поздоровался Данил. – Нам бы водки…
– Говори тише, – оборвал его чеченец, – спят мои.
Данила перешёл на шёпот:
– Нам бы водки…
–Я понял, зачем вы пришли среди ночи. Хотели бы проверять меня, не любезничали бы на воротах. Сколько вам?
– Бутылок восемь.
Даня посчитал по бутылке на каждый карман под автоматные рожки на разгрузке.
– Подождите…
Чеченец скрылся за занавеской. Послышался встревоженный женский шёпот.
Чеченец оборвал его, сказав что-то резкое на своем языке.
В это момент раздался топот шагов на улице и стук в дверь. Чеченец выскочил из-за занавески с каменным лицом:
– Это не «ваши» ?..
Испугались и ребята:
– Не знаем мы, – ответил Данил.
– Спрячь нас! Быстро! – скомандовал Серёга и, достав пистолет из разгрузки, направил его на старика.
– Куда?! – провыл старик.
– Куда хочешь, иначе всем нам пиздец, – проговорил Данила и достал свой ствол. – Скажи куда прятаться и открывай двери иди.
– По ниже который, – ты, – он кивнул на Серёгу, – лезь в спальню под кровать. А ты в шкаф! – бросил он Даниле. – Тоже в спальне он стоит…
Они, наконец, зашли за занавеску, за которую так хотели заглянуть. Там стояла кровать, на которой сидела уже одевшая халат пожилая женщина и девочка лет 15, тоже в халате поверх ночнушки. Серёга забрался под кровать с гранатой в руке.
В дверь постучали настойчивее и раздался голос:
– Хозяин! Открывай блять!
Данила схватил девчонку за волосы и поднёс ей к горлу нож:
– Это точно не
Женщина тихо завыла что-то по-своему и заплакала, протягивая к ребёнку свои руки.
– Замолчи, мать, и сиди смирно! Я спроважу их… Иди в шкаф, боец. Не нервничай… – успокоил Данилу чеченец.
Даня залез в шкаф, и приказал девочке закрыть створки. Он прикрылся ею, как щитом, поставив впереди себя, а руку с ножом обвил вокруг её шеи:
– Как тебя зовут? – спросил он.
– Амина…
– Я ничего тебе не сделаю, Амина, не бойся…Малыш… – он прошептал ей это на ухо, неожиданно нежно для самого себя. И почувствовал, как она сильнее прижалась к нему спиной, а может, это он сам вцепился в неё, словно утопающий за соломинку.
Хозяин отворил двери и кухню заполнили бородатые боевики… Главарь, здоровенный мужик лет 30 – 35, оглядевшись вокруг и заглянув за шторку, не заподозрил опасности и отправил двух часовых на улицу. В доме осталось пятеро бойцов и хозяин. Шестой боевик, с пулемётом, остался в сенях, не запирая внутреннюю дверь. Боевики сели за стол. Стула было всего три и один табурет у печки, поэтому на стулья у стола сели главарь и, видимо, две его «правых» руки – остальные остались стоять, подперев стену дома.
– Ну че? – главарь бандитов взглянул на хозяина. – Угощай гостей, что ли.
Дед вёл себя достойно и ничем не выдавал своё беспокойство: он зашёл в спальню, достал три бутылки самогона и поставил их на стол. Из комода достал четыре стакана и так же спокойно выставил их перед боевиками. Всё то время, что он суетился, главарь пристально наблюдал за чеченцем. Автомат боевика лежал на его коленях.
– На отшибе живешь, – нарушил тишину главарь. – Ну вот я и думаю: дай зайду. Все равно гулял без дела. – он улыбнулся. – Я Алхазур.
– Иса, – ответил чеченец. – Закуска в сенях… – произнес Иса и двинулся в сторону сеней, но главарь остановил его:
– Сядь! – Иса рухнул на табурет у печки. – Балу нам принесёт. Правда ведь, Балу? – повысив голос, Алхазур шутливо позвал своего пулемётчика.
Тот, не говоря ни слова, занёс на кухню хлеб, банки с соленьями и кастрюлю с лагманом.
– Хорошо живешь… – с укором сказал главарь. – Хитрый, да?
– Чем Аллах послал…
– Ну, конечно. Аллах милостив…
Один из сидящих за столом боевиков открыл бутылку самогона и разлил по стаканам.
– Давай выпьем, старик, – Алхазур протянул чеченцу стакан. – Смерть неверным! – И он залпом проглотил содержимое стакана, а за ним и его товарищи.
Иса придвинул табурет к столу и выпил самый последний из них.
Пять минут спустя, ситуация перестала казаться Исе ужасной – самогон сделал свое дело. Иса даже осмелел:
– Ты чеченец, Алхазур?
– Да.
– Ну и как живётся?
– А тебе как? – Алхазур упёрся локтями в край стола. – Правоверные мусульмане сражаются за свою Родину, за свободу, и погибают каждый день от рук неверных, а ты? Сидишь и ждёшь, скотина, когда всё кончится, чтобы снова пахать свой огород и сажать картошку. Похую тебе, под кем жить и кто тебя на работу гонять будет.