Лицеист
Шрифт:
Не знаю, почему, но этот маленький инцидент поднял Янке настроение и сорвал с тормозов — закончив рассказывать очередной игривый анекдот, она чуть-чуть обогнала меня, Наоки и Эиру, дождалась, пока мы закончим ржать, и заявила, что в компании с таким гендерным перекосом, как у нас, парни обязаны радовать собой не двух, а трех девушек одновременно!
— И как ты себе это представляешь? — ехидно поинтересовалась японка.
— На его руки я не претендую… — успокоила их эта оторва, сделала паузу и «скромненько» захлопала ресницами: — Я присмотрела место
Я рассмеялся, стряхнул «захваты» «страшно возмутившихся» подруг и посадил сестренку на плечи. А когда развел локти, чтобы в них было удобнее вцепляться, услышал голос Дауда:
— Меня убьют… Да и плевать!
Пока разворачивался к нему всем корпусом вместе с «прицепами», успел сообразить, что такие развлечения не для будущих Халифов. Потом увидел, как взмывает в воздух опешившая Лиджуан, и мысленно согласился с выбором друга: усаживать на плечи телохранительницу было бы в разы безрассуднее. А еще через миг подумал, что дурные примеры заразительны: Ларс, стройный, как все Воздушники, не пожелал отбиваться от коллектива и с грехом пополам взгромоздил на себя куда более плотную Земляничку-Жданову!
— Да уж, об этом я не подумала… — еле слышно прошептала Янка, а через мгновение тихонько хихикнула: — Ничего, ему полезно. А Вике — так вообще!
С последним утверждением я нехотя согласился. Тем не менее, через несколько минут спас шведа от потери лица, первым ссадив на землю свою всадницу. Правда, отдыхал он не так уж и долго: как только Наоки с Эиру выкатили мне «чрезвычайно жесткий» ультиматум, требуя своей доли счастья, Эрикссон без лишних слов шагнул к Мин Сим.
Но она была легонькой, так что я счел это нормальным. Зато удивился тому, что Дауд «ангажировал» Галю и, можно сказать, добился взаимности — прокатившись на его плечах, Ледышка с большим удовольствием вцепилась в свободную руку и ехидно подмигнула Мавии, вынужденной выполнять обязанности телохранительницы.
Ну, а та картинно схватилась за сердце, поизображала нечеловеческие страдания и перестала, так как чувствовала, что Чеботарева валяет дурака. А вот на появление в поле зрения еще одной подвыпившей компании молодых дворян, клеившихся к двум молодым мамочкам с колясками, отреагировала первой и потемнела взглядом. Нет, просить у нас разрешения вмешаться и не подумала, прекрасно понимая, что эта сценка может быть срежиссированным спектаклем. Мы с Даудом тоже это понимали. Тем не менее, ускорили шаг, добрались до пересечения аллей, к которому как раз подходили «жертвы» пьяных уродов, и переключили внимание последних на себя. Вернее, на меня — это я заулыбался во все тридцать два зуба и изобразил нереальную радость:
— Ну, наконец-то! Мы замучились вас искать. Как мелкие, не хнычут?
Высокая, но слишком худая блондинка, и без того чувствовавшая себя крайне некомфортно, вжала голову в плечи, а вот ее рыжая подруга оказалась куда сообразительнее — повернулась ко мне и затараторила:
— Извините — мы заболтались и не заметили, как забрались в эту глушь…
— О, Землянички с Лавандами! — обрадовался черноволосый Молниевик
в светлой куртке и брюках из черного полимера, обтягивающих мускулистые бедра, как вторая кожа.
— И без прицепов… — поддакнул рыжеволосый Огневик, еле стоящий на ногах. — Блондиночка в зеленом платье — моя!
— Да забирай! Только не лезь к моей косоглазенькой… — заявил патлатый Ледовик, качнулся, было, в нашу сторону и сломался. В прямом смысле слова — я вышел из скачка сантиметрах в семидесяти и вбил искрящийся кастет в самую середину грудной клетки, отрешенно отметил, что кулак вмял ее чуть ли не до позвоночника, вырвал руку из «капкана», образованного
— У вас тридцать секунд, чтобы принести очень убедительные извинения.
— А то что? — ощерился он и закрылся молниевым щитом второй-третьей ступени подмастерья.
— Ответ принят… — усмехнулся я и ушел в скачок, а через миг разрядился сминающим касанием, пробойником и серией из четырех ударов искрящимся кастетом. Как только защита приказала долго жить, не позволил ее обновить, шокировав беднягу угнетающим рыком. И воспользовался представившейся возможностью для того, чтобы вбить локоть в изумленное лицо. А когда и это тело отключилось от реальности, повернулся к четвертому и последнему любителю поддать, оценил плотность огненного щита и с трудом удержался от презрительной усмешки. А когда парень торопливо скинул защиту, дабы не нарваться,
толкнул небольшую речь:
— Будьте любезны, передайте вашим друзьям-недоумкам, что они имели глупость расстроить Лютобора Волконского-Шахова, Дауда Аль Сауда, Ларса Эрикссона и их спутниц. Нас можно найти либо в Императорском Лицее номер один, либо в Флигеле Мятущихся Душ Императорского дворца. Но не советую: вторая встреча может понравиться значительно меньше первой…
…Не знаю, что именно шокировало молодых мам — жесткость наказания этой пьяни или наши фамилии, но все двадцать с лишним минут до появления супругов, вызванных по моей настоятельной просьбе, девушки выходили из ступора только для того, чтобы ответить на вопросы наших оторв. Зато после того, как нас нашли взъерошенные и изрядно вспотевшие парни лет двадцати семи, чуть воспрянули духом. Хотя нет, не так: блондинка-простолюдинка все так же дурела от прогулки с аристократами, поэтому дышала через раз, зато рыжая, наконец, сообразила, для чего я пригласил их пройтись вместе с нами, и рассыпалась в благодарностях.
Ее благоверный тоже оказался порешительнее — сообразив, за что нас благодарит его жена, сложился в поясном поклоне и помог это сделать другу, но тут я прервал разошедшуюся девушку и с мягкой улыбкой дал понять, что нам пора.
Намек был понят влет, и две супружеские четы с колясками двинулись в одну сторону, а мы потопали в другую. К предпоследней скульптуре из тех, которыми Дауд мечтал полюбоваться снова. Конь действительно выглядел великолепно, поэтому возле него мы задержались минут на двадцать.
И почти столько же времени провели у следующего. А потом вернулись к машинам, попрощались с Чеботаревой, дали Ждановой возможность переодеться без зрителей, выехали в город и покатили к Академии имени Шуйского.
По дороге курсантка раз пятнадцать поблагодарила нас за потрясающее увольнение, выбравшись из «Потапыча» перед казармой, расцеловала, а через пару минут прислала сообщение со словом «Спасибо» и бесконечным рядом восклицательных знаков. В результате добрую половину пути до «Паруса» мы обсуждали именно ее. А потом переключились на домашнее задание — роман Александра Спесивцева «Отречение», который были обязаны прочитать к понедельнику, но так и не открыли.