Личное счастье
Шрифт:
– Он хочет на волю, – хмуро сказал Кондрат. – И для чего это их ловят?
– А если бы не ловили, как же бы мы узнали, какие бывают львы? – возразила Юля Синицына.
– Он хочет домой… в лес, – прошептал Антон.
– А что, если бы мы шли по лесу, – начал тоненьким голоском Витя Апрелев, – и вдруг вот этот выскочил бы навстречу! Ага? Что делать бы?
– Ой! – невольно съежился Антон. – Он сразу нас съел бы. Вон зубы-то какие!
– Его, наверное, из ружья но убьешь, – деловито предположил Сенька, – только разве из пушки.
– Ну,
Но ребята словно не слышали.
– А если он раскачает решетку и выскочит? Тогда что? Ага? – замирающим голосом пролепетала Полянка.
Ребята охнули и невольно прижались друг к другу.
– Не раскачает, – неуверенно успокоил Кондрат. – А если… Ну убежим тогда. Спрячемся.
– Я сразу на дерево!
– И я! А Полянке не влезть! Она толстая!
– Ну и что ж? А я…
Тамару задело. Никто даже и не подумал, что она может чем-то помочь, если лев возьмет да и выскочит, никто даже и не подумал обратиться к ней, чтобы она успокоила их и сказала, что лев не может раскачать решетки и не может выскочить.
– Хватит глупости болтать, – резко сказала она. – Пошли дальше, я говорю!
Тоскующий лев напоминал Тамаре ее самое. А разве не так вот рвется и тоскует она сейчас? Но льву не сломать клетки. А Тамара сломает.
Увести ребят от обезьян было еще труднее. Они неистово хохотали на обезьяньи ужимки, они кричали и разговаривали с обезьянами, будто с маленькими человечками.
Особенно разошлись Полянка и Антон.
– Еще кувырнись! Еще! – кричали они одной, особенно забавной мартышке.
И, когда мартышка, словно понимая их, кувыркалась и раскачивалась то на одной руке, то вниз головой, ребята смеялись и хлопали в ладоши.
– Мы что, до вечера будем здесь стоять? – Тамара тоскливо глядела на ребят. – Ну, посмотрели, и хватит. Уже и домой пора, вон солнце припекает.
– Ну вот, домой! – заныли ребята. – Еще день только начался, еще и не видели ничего!
– Еще у птиц не были!
– И пингвинов не видели тоже.
– А слона? А слона-то? Ага?
– Ну еще слона и потом домой, – твердо сказала Тамара. – И больше не спорить.
И, со скукой шагая вслед за ребятами туда, где за бетонным рвом, словно серая морщинистая гора, возвышался большой слон, с досадой бранила сама себя:
«Ну и чего я поплелась с ними сюда? Послушалась Зину: «Это рассеет. Это поможет. Ребята такие потешные». Очень они нужны мне, ходи тут целый день. Надоело до смерти! Жарко, фу! И чего пошла? Тоже мне поручение!»
Тамара увидела киоск с мороженым. Она заглянула в сумочку – деньги есть. «Пускай пока смотрят слона…»
Тамара выбрала сливочное, а потом шоколадное. Настроение стало лучше. Мелькнула мысль – может, и ребятам хочется мороженого? Но денег было мало, а делиться этими порциями не стоило: ни им, ни ей.
Пока она сидела в холодке около голубого киоска и ела мороженое, в мысли закралась смутная тревога.
Зина
Тамара заторопилась. Ладно. Отвезет их сейчас домой и хватит. Она вожатой быть не собирается. Может, это Зина собирается, но Зина ведь такая, она звезд с неба не хватает и никогда не будет хватать. Ей и не нужно никаких звезд.
Около слона ребят не оказалось. Народу вокруг толпилось много, больше всего детей. Слон стоял неподвижно, добродушно поглядывал маленькими черными глазками и легонько покачивал хоботом. Тамара быстро прошла вдоль ограды, вернулась, еще раз прошла… Ну что за дурачье! Куда же их унесло? То от каких-то паршивых мартышек их оттащить невозможно, а то на слона смотреть не захотели. И зачем только Тамара связалась с ними? Ну уж погоди, придут домой, она выскажет Зине все, что она, Тамара, о ней думает!
Тамара уже забыла, что сама пришла к Зине, спасаясь от своего одиночества.
Тамара, тревожно оглядываясь, бегала по дорожкам Зоопарка. Она уже не видела ни зверей, ни птиц. Нечаянно налетев на кого-нибудь из гуляющих в парке, она бежала дальше, забывая извиниться. Потихоньку бранясь, она заглядывала во все уголки, пробегала по всем ближним и дальним дорожкам.
– Ну куда их унесло? Куда?
Потом, сообразив, что, может, они ушли в другое отделение, туда, где белые медведи, Тамара выбежала на улицу.
Узкая улица жарко блестела трамвайными рельсами. Пыльный ветерок крутил на тротуаре бумажки. Прошелестела машина, оставив в воздухе струю бензинного перегара.
Тамара перебежала через дорогу и снова вошла в зеленое звериное царство. Как хорошо здесь! Вот оно, то озеро, которое они видели издали. Тихие скамейки стоят под густыми плакучими ивами, они так и зовут посидеть в холодке, полюбоваться белыми лебедями на темно-зеркальной воде…
Тамара перевела дух и села в самый густой холодок на берегу пруда. Ну, убежали, так и ладно. Значит, не хотели с ней ходить, а она и не навязывается. И ничего им не сделается, приедут домой и одни.
Снова поднялась было тревога – ехать далеко, через весь центр. Найдут ли дорогу? И движение на улицах такое страшное… Но Тамара тут же постаралась отмахнуться от этих мыслей. Авось не грудные младенцы. А что же ей теперь – задохнуться, что ли, бегая за ними?
С пруда потянуло свежестью, приятно овеяло разгоряченное лицо. Белый гусь вдруг загоготал и, вытянув шею, тяжело хлопая крыльями, взлетел над прудом.
Может, он собрался куда-то на свою родину, на Север, на морошковое болото… Но, не долетев и до берега, плюхнулся в воду и поплыл, горделиво оглядываясь. Видали? Вот и скажите, что он не умеет летать! Тамара глядела на этого гуся, а мысли шли своим чередом. Может, она сейчас придет домой, а письмо от отца уже ждет ее. И она поедет. Поедет в совхоз.