Личные враги
Шрифт:
Теперь Лорен знала, что такое долг и жертва.
Три дня она медлила перед новой встречей с ним, три дня укрепляла свой дух, прикрывалась доспехом гордости и долга. А когда наконец отправилась в дозор — Арион там попросту не появился.
Граф уехал по делам в дальний конец острова — вот что услышала Лорен, как бы невзначай заговорив об этом с одним из своих сородичей. В отсутствие графа командовал в Элгайре его наместник, некий Фуллер, человек пожилой и рассудительный. Свои соображения он высказывал спокойно, без тени вражды, и приказы своим солдатам отдавал обманчиво-мягким голосом. Лорен
Лорен с тем же безразличием ответила, что здорова и графу желает того же.
Вражеские корабли больше не появлялись. Не было и новых сообщений о рыщущих по острову викингах. Быть может, они и вправду погибли во время прилива или безнадежно заблудились в лабиринте пещер. Так или иначе, отсутствие врага имело свои дурные стороны, и кое-кто уже открыто проявлял свой несносный нрав.
Хуже прочих был Родрик. Он ходил мрачный, как туча, и косился на англичан с плохо скрываемой ненавистью. Лорен знала, что к добру это не приведет. Именно поэтому после третьей поездки в дозор она решила поговорить с Ханной. В конце концов, Ханна приходилась Родрику теткой и хорошо умела укрощать своего буйного племянника. К тому же она обладала счастливым даром вовремя сказать нужное слово, а сейчас, особенно после того, как подслушала разговор ткачих, Лорен отчаянно нуждалась в утешении.
Ханну она отыскала в кладовой — та сплетала длинные вязки трав и кореньев. Ей помогали две девочки. Заслышав шаги, Ханна подняла голову и поверх усыпанного травами стола приветливо посмотрела на Лорен. Девочки застенчиво, вполголоса поздоровались.
Вид их напомнил Лорен о детстве. Возня с травами и кореньями всегда считалась самым подходящим наказанием за какие-нибудь мелкие детские провинности. В юные годы Лорен частенько торчала в кладовой, часами сплетая вязки из чего угодно, от чеснока и лука до розмарина и лаванды. Сейчас она мимолетно задумалась о том, что же натворили эти юные проказницы, но тут же ощутила острый укол зависти и поспешно отогнала эту мысль.
— Можно поговорить с тобой с глазу на глаз? — обратилась она к Ханне, и пожилая женщина кивнула.
— Ну, довольно пока, — сказала она девочкам. Те бросили на стол не доплетенные связки, поспешно попрощались и, просияв от радости, стремглав выскочили из кладовой.
— Чует мое сердце, что очень скоро они сюда вернутся, — заметила Лорен, глядя им вслед.
— Что верно, то верно, — согласилась Ханна. — Очень уж они похожи на тебя в детстве.
Помимо воли Лорен улыбнулась. Подойдя к столу, она наугад взяла в руки длинный, с мелкими листочками стебелек и поднесла к носу.
— Шалфей, — определила она.
— Правильно.
Ханна так ни на миг и не оторвалась от своей работы. Пальцы ее размеренно и неспешно плели из стебельков шалфея зеленую ароматную вязь. Лорен тоже взялась за дело — пальцы отлично помнили, как обращаться с нежными листьями и хрупкими стебельками. Привычный, размеренный ритм этого занятия подействовал на нее умиротворяюще. На время Лорен расслабилась, смятенные мысли ее обрели почти былую ясность. Ханна,
В кладовой воцарилась тишина, запах шалфея смешивался с ароматами других трав и пряностей, заходящее солнце озаряло неярким светом бесчисленные вязки трав, которые висели гирляндами под самым потолком — от стены до стены.
— Как ты думаешь, Ханна — может быть, я чересчур много себе позволяю?
— Ты о чем, голубка?
Лорен пожала плечами, не поднимая глаз.
— Да обо всем. О том, например, что я езжу в дозоры. Может, ты считаешь, что мне следовало бы сидеть безвылазно в Кейре, дожидаясь Мердока?
— А ты как считаешь?
— Ох, не знаю. То есть нет, совсем не так. — Пальцы Лорен дрогнули, и сочный листок переломился пополам. Лорен раздраженно отшвырнула его.
— Тебе стали не по душе нынешние дозоры? — спросила Ханна.
— Да нет, что ты. На самом деле я считаю, все идет хорошо — лучше некуда. Людей в дозорах теперь больше. С тех пор как мы объединились с Морганами, наши силы удвоились, и это во благо Шоту.
— Это действительно была неплохая идея, — серьезно заметила Ханна.
— О да, — пробормотала Лорен, вспомнив того, кому первому пришла в голову идея такого союза. Еще один листок хрустнул в ее пальцах. — Просто, похоже, многие думает совсем иначе. Кое-кто считает, что я не должна покидать замок. И что союз с англичанами — самая настоящая глупость.
— В таком большом клане, как наш, всегда были и будут недовольные. Этого следует ожидать, с этим необходимо справляться. Именно так и поступал твой отец. Не позволяй только, чтобы это недовольство мешало тебе принимать решения. Следуй голосу своего сердца и правилам, в которых тебя воспитали, чтобы после не пожалеть о том, что ты этого не сделала.
Лорен вскинула голову, почуяв в голосе подруги странные нотки, однако лицо Ханны оставалось, как всегда, спокойным и выражало лишь ласковое беспокойство.
— А что, если сердце говорит мне одно, а правила требуют совсем другого? — медленно спросила девушка.
Ханна прервала работу.
— Значит, ты оказалась перед выбором, — серьезно сказала она. — Трудным выбором. Но я хорошо знаю тебя, моя милая Лорен. Ты поступишь так, как надлежит.
Да, конечно. Именно так. Лорен кивнула, снова опустив взгляд на сплетенные стебли шалфея. Она знала, что Ханна говорит сущую правду… и все же сердце ее странно, болезненно сжалось.
— Родрик хочет взбунтовать людей против союза, — вслух сказала она, не поднимая глаз.
— Значит, мне придется снова поговорить с Джеймсом, — обычным своим, ровным голосом отозвалась Ханна. — В отличие от своего сына Джеймс отлично понимает, как важен для нас этот союз. Он уймет Родрика.
— Спасибо тебе.
— Не нужно благодарить меня, голубка. Я делаю то, что должна делать. У каждого из нас есть свои обязательства. Мои мне вовсе не в тягость.
В этих словах прозвучал недвусмысленный урок, и Лорен оставалось лишь в очередной раз кивнуть. Она упорно глядела на хрупкие листья шалфея — отчего-то они вдруг расплылись и задрожали. Миг спустя Лорен провела ладонью по глазам, точно смахивая незримую соринку, и снова принялась за работу.