Личные враги

Эйби Шэна

Лорен обнаружила, что неделя — это на самом деле очень и очень мало.

Она искренне старалась следовать совету Ханны. Она больше не ездила в дозоры — разве что ближние, в окрестностях Кейра. Само собой разумеется, что это решение нисколько не было связано с долгим отсутствием графа Моргана.

Две недели, отведенные на союз с Морганами, убывали чересчур стремительно. С каждым прошедшим днем все меньше становилась вероятность того, что сородичи Лорен согласятся заключить с англичанами постоянный мир. Девушка понимала это, понимала она и то, как дороги оставшиеся дни. Казалось, однако, что граф

Морган не придает их союзу совершенно никакого значения — он даже не соизволил присоединиться к тем солдатам, которых выделял в совместные дозоры. Так с какой же стати ей беспокоиться о том, что время на исходе? К черту! Пускай себе закончатся эти две недели. Если графу Моргану на все наплевать, то ей — тем более.

Викинги точно в воду канули. Ни следа чужаков, ни каких-либо происшествий — и многие уже открыто говорили о том, что северяне больше носа не покажут на остров.

Возможно, они были правы. Возможно, все были правы, кроме Лорен, которой неизменно чудилось, что спину ей сверлит чужой враждебный взгляд. Она не могла отделаться от мысли, что исчезновение викингов — лишь хитрая уловка, призванная усыпить бдительность островитян. Впрочем, судя по всему, так считала только она. Многие сородичи Лорен уже и не скрывали, что вздохнут с облегчением, когда истечет срок союза с Морганами и они смогут снова открыто не доверять своим извечным врагам.

Лорен же почти безвылазно сидела в Кейре, стараясь думать только о будущей свадьбе и помнить о том, какой она была до того, как в ее жизнь вошел — нет, ворвался — Арион Морган.

И время текло, миновали дни, и уже казалось, что больше она его никогда не увидит. Что ж, так тому и быть.

Она знала, что отец одобрил бы ее решение.

Он устроил обручение дочери, назначил дату свадьбы, договорился о приданом и поздравил Лорен, расцеловав ее в обе щеки. Он постоянно повторял, почему для нее так важно стать женой лэрда Мердока. И сейчас, после смерти отца, Лорен твердо намеревалась исполнить его волю.

Женщины Кейра возликовали, узнав, что Лорен снова занялась предстоящей свадьбой. Одобрительными кивками и улыбками приветствовали они ее возвращение и тотчас вовлекли девушку в водоворот грандиозных приготовлений. Лорен не сопротивлялась.

Она ожидала, что всеобщее воодушевление захлестнет и ее — пыталась не замечать, что этого так и не случилось.

— Повернись-ка, — велела швея, и Лорен покорно подчинилась, подняв руки и бездумно уставясь в стену.

— Превосходно сидит! — воскликнул кто-то из женщин, и прочие хором выразили свое согласие.

Солнечный свет струился в окно, заливая комнату Лорен золотистым сиянием. С поднятыми руками девушка стояла посреди комнаты, а швея, бормоча что-то и цокая языком, суетилась вокруг нее.

— Чудесно! — заявила Венора, переглядываясь с остальными.

— Что верно, то верно, — согласилась швея. — Повезло тебе, красавица, что мать Мердока была с тобой почти одного роста. Окажись она пониже, уж и не знаю, как бы ты выглядела в этом платье.

— Но сейчас оно тебе впору, — заметила Ханна, обходя Лорен кругом, и девушка, отведя взгляд от надоевшей стены, встретилась глазами с подругой. Ханна улыбнулась ей, затем отошла на шаг и пощупала ткань рукава — мягкую шерсть песочного цвета.

— Ты будешь самой нарядной невестой в мире, — сказала она.

— А уж с теми драгоценностями, что прислал Мер-док, от тебя и вовсе будет глаз не оторвать, — завистливо вздохнула Клара.

У

Лорен вырвался тихий, сдавленный смешок, но она тут же смолкла. Одна лишь Ханна заметила это, и взгляд ее ясно говорил, что ей хорошо понятны чувства подруги.

Два месяца назад Пэйтон Мердок прислал Лорен сундук. Доставили его как раз перед первым набегом викингов. Вручил ей подарок с превеликой пышностью капитан личной гвардии Мердока. От сознания собственной важности посланец пыжился и раздувался, точно жаба, и свысока взирал на стоявшую перед ним Лорен. Сцена эта происходила прилюдно, на глазах у всего клана. Капитан возгласил, что лэрд Мердок шлет привет и наилучшие пожелания своей будущей супруге, а также оказывает ей честь, посылая сей бесценный сундук, дабы могла она получше приготовиться к свадьбе.

В сундуке оказались четыре предмета.

Бережно сложенное подвенечное платье, которое принадлежало матери Мердока.

Тартан клана Мердоков, который Лорен надлежало надеть поверх этого платья после венчания — взамен тартана клана Макрай.

Фибула из чистого серебра в виде рябиновой ветви — знак клана Мердоков.

Массивное кольцо, тоже из серебра, усаженное крупными рубинами, которые на свету горели, точно свежепролитая кровь.

Лорен надевала кольцо, лишь когда это было необходимо, и в конце концов объявила, что не может заниматься повседневными делами, когда на пальце у нее такая бесценная вещь. Никто против этого не возразил, и она со вздохом облегчения убрала кольцо подальше.

Против ношения фибулы доводов у нее не нашлось, поэтому после обеда с капитаном отец торжественно снял с ее тартана изящную золотую фибулу со знаком клана Макрай и прикрепил новый знак. Долго еще Лорен не могла привыкнуть к фибуле Мердоков, и до сих пор иногда ее заставал врасплох непривычный серебряный блеск чужого знака.

Подвенечное платье и тартан, само собой, остались в сундуке — до поры до времени.

День свадьбы неумолимо приближался, если, конечно, Мердок по-прежнему был намерен предъявить свои права на руку Лорен. Кто знает! Этот человек отправил чуть ли не целую армию сопровождать сундук со старым платьем и парой побрякушек, но на отчаянный призыв клана Макрай о помощи не откликнулся и через полтора месяца.

Впрочем, в замке Кейр все были твердо уверены, что Мердок рано или поздно сюда явится. Лорен втайне разделяла эту уверенность — правда, по совсем другой причине. Она полагала, что Пэйтон Мердок непременно захочет вернуть себе фибулу и кольцо.

От этих мыслей хотелось и смеяться, и плакать. И сейчас она стояла посреди своей комнаты, делано улыбаясь женщинам, которые восхищенно судачили о красоте подвенечного платья и будущей невесты, о пышности предстоящего торжества.

Лорен старалась не думать о свадьбе. Как бы пышно ни прошла церемония, отца там не будет, и одна эта мысль способна омрачить самый развеселый праздник.

Она попробовала представить, что сказал бы отец, если б сейчас был здесь, если б увидел ее в подвенечном платье. Улыбнулся бы, крепко обнял ее, сказал бы, как он гордится своей дочерью?

Лорен от души надеялась, что это так. Ничего другого ей не оставалось. О, если б только отец был здесь!

— Ты все-таки немного выше и стройнее матери Мердока, — заметила швея, отступив на шаг, чтобы полюбоваться плодами своего труда. — А впрочем, получилось совсем недурно.

— Твой отец, Лорен, был бы так рад, — негромко проговорила Венора.