Личные враги
Шрифт:
Ханна опустила взгляд, явно взволнованная.
— Это было совсем другое дело…
— Простилась. Я знаю, что простилась. И хотя ты твердишь, что до сих пор ни разу не пожалела о своем решении, подумай, каково бы тебе было просто покинуть его, даже не повстречавшись в последний раз. Подумай, каково было бы… ему.
Хмурясь, Ханна сложила руки на коленях и молча смотрела на белевшее в ее пальцах письмо.
— Я всего лишь хочу с ним проститься, — повторила Лорен, и в голосе ее прозвучала тихая, отчаянная мольба. Опустившись на колени
Подруга наконец подняла голову и, уронив на пол и письмо, и одеяло, обняла Лорен. Девушка зажмурилась, изо всех сил стараясь не разрыдаться.
— Ханна, милая, прошу тебя.
— Хорошо, — сказала подруга. — Я постараюсь, чтобы он поскорее получил это письмо.
— Сегодня, — робко попросила Лорен.
— Хорошо, — снова вздохнула та. — Сегодня.
— Спасибо тебе, — благодарно прошептала Лорен. — Спасибо, Ханна, спасибо…
Уйти из Кейра оказалось на удивление легко.
Куда легче, чем Лорен ожидала — или надеялась.
«Ты будешь приходить ко мне, когда я тебя позову».
Закутавшись в плащ, пониже надвинув на лицо капюшон и низко склонив голову, она вышла за ворота вместе с пастухами, которые гнали стадо овец. В руке она, как и все, держала кривой пастушеский посох и старалась во что бы то ни стало остаться незамеченной. Вокруг носились овчарки, гоня и облаивая овец. Тем легче было Лорен в этом шуме сойти за пастушку, которая вышла со стадом. Стылый воздух пахнул зимой, и не одна только Лорен с ног до головы куталась в плащ.
Благополучно покинув замок, она сперва пошла за стадом, но потом начала отставать, все больше и больше отдаляясь от пастухов. В конце концов она нырнула в небольшую рощицу и, укрывшись за деревьями, подождала, пока не затихнут чавканье лошадиных копыт по грязи и неуемный собачий лай.
«Ты будешь делать только то, что я скажу».
Итак, побег удался, но это значило, что Лорен придется идти пешком. Она забросила пастуший посох в самую гущу кустарника и зашагала прочь. Пуститься бегом у нее недоставало сил, а впрочем, нетерпение так подхлестывало ее, что ноги сами ускоряли шаг.
«Ты будешь стоять, пока я не позволю сесть».
Нет, вряд ли уже сегодня пойдет снег. Его не было с той самой злополучной битвы на Черной Косе, хотя погода стояла по-зимнему холодная. Тут и там поверх бурой опавшей листвы белели нерастаявшие снежные островки. Девушка старательно обходила их: на снегу остаются следы, а по следам легче легкого выследить того, кто их оставил.
«Ты будешь говорить, лишь когда я тебе позволю».
Ночь надвигалась стремительно, непроглядной пеленой окутывая лес, и идти становилось все труднее. Лорен, однако, не замедлила шаг. Нельзя мешкать. Нельзя. Она ведь не знает, как скоро обнаружат ее побег.
«Ты не посмеешь смотреть на других мужчин».
Лорен сказала, что плохо себя чувствует и хочет поспать. Ужин приносить не надо. Пусть никто
«Ты не станешь сплетничать с другими женщинами».
Если кто-нибудь и вправду решил проведать ее, к этому времени обман уже наверняка раскрыт. Надо торопиться. Надо идти быстрее. Ночь уже окончательно сменила тусклые сумерки, и в гуще леса подавали голос ночные птицы.
«Ты предашь свой разум и тело моей воле».
Идти оказалось дальше, чем помнилось Лорен. Должно быть, всему виной тревога. Из-за нее она вообразила, что знакомый путь удлинился. Что это — позади голоса? Нет-нет, не может быть! Для погони еще слишком рано. Лорен поплотней запахнула плащ и ускорила шаг, почти побежала.
«Ты родишь мне сыновей».
Серебряная ветвь рябины осталась в Кейре, в шкатулке для драгоценностей — рядом с рубиновым кольцом. Если кто-нибудь заглянет в шкатулку, он увидит, что пропала золотая фибула со знаком клана Макрай. Никто, правда, не обнаружит, что Лорен взяла с собой и крохотный лоскут янтарного платья.
«Ты не будешь жаловаться, искать оправданий, никогда не подведешь меня».
Лорен ощупала узел пояса, где был надежно укрыт от чужих глаз драгоценный золотой лоскут.
«Ты будешь слушать и слушаться только меня».
Господи, как холодно! Она просто замерзает! И в то же время лицо ее пышет нестерпимым жаром. Из-за этих противоречивых ощущений Лорен совсем измучилась. Она хрипло и учащенно дышала на бегу. Скоро, уже скоро, уже совсем близко, а там она будет наконец свободна, и все кончится.
«А теперь иди ко мне, жена моя».
Поляна была пуста.
Лорен остановилась на самом краю поляны, старательно переводя дыхание. С ее приоткрытых губ срывались облачка морозного пара. Потом она отступила и укрылась за тесно росшими соснами. Поляна лежала перед ней как на ладони — белизна снега и черные пятна нагой земли.
Каменный дуб, увенчанный снежной шапкой, так и стоял себе один-одинешенек. Буйные выходки непогоды ничуть не коснулись его.
Лорен крепко обхватила себя руками и, притаившись среди деревьев, приготовилась ждать.
Арион невидяще смотрел на гладкую столешницу, на которой лежали его руки.
Он нарочно сел за стол Райдера, а не лег в кровать. Он не мог заставить себя даже подойти к кровати — ведь на ней совсем недавно спала Лорен!
Он был еще слаб, двигался медленно, и с каждым вздохом боль напоминала ему о недавней кровавой битве. Раны заживали так плохо, точно он был не молодым мужчиной в расцвете сил, а дряхлым старцем.