Личные враги
Шрифт:
На поляне никого не было.
Арион подавил вспышку жгучего разочарования, спешился, подвел коня поближе, однако на поляну не вышел — остановился на опушке леса, в густой тени деревьев. Ночь уже вступила в свои права, луну заволокло тучами, но Арион ясно видел, что у каменного дуба нет ни души. Ни следа на редких сугробах, ни шороха, ни дыхания — вообще ни единого звука.
Он приехал слишком рано. Или же она опоздала.
Или вообще не пришла.
Нет. Она где-то здесь. Она должна быть здесь. От этого зависит все, чем он живет и дышит, на что надеется.
Он ждал, и все его чувства
Она выступила из гущи леса. Арион бросил поводья коня и пошел вперед, все убыстряя шаг, ничего не видя, кроме Лорен, которая шла ему навстречу, откинув капюшон плаща и не сводя с него глаз.
То ли это была судьба, то ли слепой случай, но они встретились у самого каменного дуба. Арион заключил Лорен в объятья, прильнул к ее губам, и у нее вырвался беззвучный, пьянящий, восхитительный стон.
Губы ее были податливы и сладки, продрогшие руки обвили его так сильно, что он едва не задохнулся. Жаркое, прерывистое дыхание Лорен обжигало лицо Ариона, пальцы ее запутались в его жестких волосах.
Они обнялись так крепко, что, казалось, тела их вот-вот сольются воедино.
— Лорен, Лорен, Лорен… — твердил Арион, точно в забытьи, увлекая девушку за собой к каменному дубу. Привалившись спиной к камню, он притянул Лорен к себе, упиваясь каждым прикосновением ее нежного покорного тела. Он припадал к ее губам, как измученный жаждой путник припадает в пустыне к последнему глотку воды. Он пил, и все никак не мог насытиться сладким, головокружительным нектаром ее губ. Лорен с неистовым, ненасытным жаром отвечала на его поцелуи. Каждое ее прикосновение отзывалось сладостной болью в его изголодавшейся плоти.
Лорен ощутила, как руки Ариона скользнули под тяжелый плотный плащ, как отыскали под рубашкой ее напрягшиеся груди. Словно жгучая молния пронзила ее, растаяв томительным жаром в продрогшем теле. Это было так прекрасно, что Лорен, зажмурившись, застонала. Жаркое, тяжелое дыхание Ариона щекотало ее висок, и она не увидела, но ощутила, как он улыбается. Лорен открыла глаза и встретилась с его взглядом — изумрудным, горячим, неистовым.
Они стали на коленях, лицом к лицу, и в улыбке Ариона было столько страсти, что кровь тяжело и гулко застучала в висках Лорен. Отбросив свой капюшон, Арион притянул девушку к себе. Руки его жадно, как в лихорадке, бродили по ее телу, лаская то грудь, то округлые податливые бедра, словно он хотел разом обнять ее всю.
— Лорен, — прошептал он хрипло, щекоча дыханием ее шею, — Лорен, Лорен, зачем ты пришла сюда?
И, не дожидаясь ответа, он снова стал целовать ее. Все ее тело затрепетало, отзываясь на эти быстрые, жгучие, пьянящие поцелуи, в которых чувственная страсть сливалась с почти благоговейной нежностью. Лорен оробела под этим неистовым натиском, но кровь уже закипала в ее жилах, и женским чутьем она угадала свою власть над этим сильным и бесконечно нежным мужчиной. Теперь она дерзко отвечала на его ласки, восполняя неопытность чувственным пылом юной страсти. С губ Ариона, восхищенного ее смелостью, сорвался хриплый, почти звериный стон.
— Лорен, —
Лорен вынудила его замолчать единственным, доступным ей сейчас способом — закрыла ему рот поцелуем.
— Молчи! — жарко прошептала она, на миг оторвавшись от его губ. — Молчи, прошу тебя.
И вдруг — это произошло в одно непостижимое мгновение — Арион склонился над ней, накрыв ее своим жарким, тяжелым телом. Над ними высился, вонзаясь в ночное небо, каменный дуб, а выше его, в разрывах облаков, мерцали далекие звезды.
Властным движением Арион раздвинул ее бедра, и Лорен покорилась, с восторгом ощутив, как охватывает все тело томительный жар предвкушения. Сейчас она не замечала ни холода, ни снега — только этот жар да сильные, уверенные руки Ариона, только страсть и нетерпение, охватившие их обоих.
Это не сон. Сейчас она, Лорен Макрай, отдаст всю себя мужчине, любимому, заклятому врагу, за которого она готова умереть. Еще недавно Лорен казалось, что она готова к этой минуте, но лишь сейчас…
Арион овладеет ею — ее девственностью, телом, сердцем, помыслами и душой. Эта мысль пугала ее своей откровенностью. Но Лорен знала, что желает этого всем своим существом. Она замерла, боясь пошевелиться, даже вздохнуть, ожидая, когда темная и жаркая волна страсти захлестнет ее с головой.
Арион обхватил ладонями ее лицо, и странная боль промелькнула в его глазах — словно все происходящее было для него источником не наслаждения, а муки.
«Я люблю тебя, — подумала Лорен. — Я хочу быть твоей».
Она чуть заметно шевельнулась — и Арион замер, словно оцепенев. Возле губ его легли горькие, напряженные складки.
— Что же мы делаем? — прошептал он.
Вместо ответа Лорен крепче притянула его к себе.
— Не надо, — пробормотал он, закрыв глаза, и мучительная гримаса исказила его лицо. — Подожди…
— Нет, — негромко, но твердо ответила она и прильнула к нему всем телом, ощутив меж бедер жаркую, упоительную и путающую твердость его мужского естества.
Арион, глухо застонав, вошел в нее.
У Лорен перехватило дыхание, когда сладкая, неведомая прежде боль обожгла ее. Как будто что-то вспыхнуло во влажной глубине ее естества.
Он остановился, так и не довершив начатое. Она вцепилась в его плечи, притянула его к себе, безмолвно моля и требуя продолжать.
— Что же… — начал Арион, но тут же оборвал себя, со свистом втянув воздух сквозь стиснутые зубы. В его широко раскрытых глазах металось смятение. Дрожащими пальцами он отвел с ее лица непослушный влажный локон. — Лорен… на поляне, в снегу — так нельзя. Это неправильно.
— Нет, правильно! — с силой выдохнула она.
Арион замер, не сводя с нее глаз. Он был так близко, что Лорен слышала частый, лихорадочный стук его сердца. Потом он отстранился от нее, приподнялся на вытянутых руках. Его била чуть заметная дрожь.
Что-то в нем изменилось неотвратимо. Взгляд его, прежде затуманенный страстью, теперь обрел горькую, трезвую ясность.
— Нет! — почти простонала Лорен, с ужасом осознав, что сейчас расплачется, как дитя.
— Я не могу, — покачав головой, тихо сказал Арион. — Так — не могу.