Линда
Шрифт:
— Послушай, — сородич сжимает его плечо, и прикосновение заставляет вздрогнуть, так сильно ожидание боли, — это займет всего несколько минут. Это не больно. Просто не шевелись и все закончится хорошо.
Голос у него спокойный, усыпляющий. Ему даже хочется поверить. Но верить такому глупо. Да и какой в этом смысл? Сейчас Юрий сам выяснит, будет больно или не будет.
— Никита, ты готов? Остальные? Тогда начинайте.
Глаза Линды сияют лазоревыми огнями, такими яркими, что отбрасывают блики на стены и пол. Сейчас
— Элеонора, иди-ка сюда. Будешь смотреть со мной.
Девушка испуганно вздрагивает, но тут же выбирается из своего угла, подходит к начальнице, замирая от любопытства и ожидания чудес. Та заходит к ней за спину, прижимается губами к затылку, благо рост позволяет, и кладет ладони на глаза ученицы.
— Продолжай смотреть. Как будто глаза открыты. Видишь?
— Вижу.
— Хорошо. Теперь посмотри на Никиту. Никита, ты не медитируй, работай давай!
— Смотрю. Он гораздо более тусклый. Только…
— Подожди. Просто смотри и про себя сравнивай, чем наш пациент отличается от остальных людей. Ну, то есть от Никиты и Бронюса. На Кирилла не смотри. Он у нас тоже от остальных людей отличается, тебя это собьет.
— Хорошо.
Светило инженерной мысли закончил, наконец, настройку и начал сканирование, не преминув при этом высказать свое возмущение начальственному произволу.
— Мы, между прочим, все еще здесь! Можно как-нибудь повежливее о венцах творения?
— Работай давай!
Этой их секундной перепалки хватило, чтобы напряжение, доросшее до весьма ощутимого уровня, спало. Люди вспомнили, что они на работе, а не в героическом романе, и занялись своим делом, спокойно и методично, как всегда.
Процесс в самом деле не занял больше пятнадцати минут и боли у обследуемого так и не вызвал. Только слегка зачесались зубы, и по коже прошел легкий зуд. Ничего страшного. Пока, по крайней мере.
А вот на Линду все это действо произвело самое угнетающее действие. Выпустив из объятий Элеонору, она растерянно огляделась, как будто пытаясь понять, где находится, несколько раз судорожно вздохнула, вспоминая как дышать.
— Линда? — Кирилл первым заметил, что с начальством происходит нечто несусветное, — ты чего?
— Отпусти его. Сейчас же.
— Что?
— Кирилл, не спорь, пожалуйста. Еще сегодня ночью ты мне обещал, что сделаешь для меня что угодно, если будет причина, — говоря, девушка расстегивала ремни, удерживающие оборотня, — так вот, причина есть. И сейчас, проводи его до выхода, и дай денег на дорогу.
Мужчина подчинился молча. Надо так надо. Объяснит позже, если захочет. Хорошо бы, объяснила, конечно. Что же она там увидела? Мальчик чем-то опасен? Да нет, тогда бы она его наоборот попыталась запереть покрепче, не выпускать же опасность к людям! Тогда что?
Мальчишка торжествовал. Он мало что понял, но ясно было одно: они испугались и теперь отпускают его. Чего испугались? Наверное, Рейвен оставил на нем какую-нибудь метку! А Рейвена нельзя не испугаться! Вот так-то вам, слабакам!
Он даже собирался сказать своему провожатому что-нибудь обидное на прощанье, но тот снова его опередил. Быстро сунул в руки несколько купюр и мгновенно захлопнул дверь, не собираясь выслушивать всего, что ему имели сказать. Уж лучше, он послушает Линду! И как можно быстрее.
Его коллеги уже снова сидели в кабинете и напряженно ожидали результатов от хитроумной программы Бронюса. Для скорости процесса был использован личный компьютер Линды. Никто не знал, на каком-таком магическом принципе он работает, но скорость он при этом развивал такую, что вызывал у специалистов суеверный ужас. Так что, результатов стоило ожидать не через неделю, а уже в ближайшие полчаса.
Сама Линда сидела на столе и сосредоточенно смотрела в одну точку, не отвлекаясь на вопросы подчиненных. На первый же вопрос поморщилась, отмахнулась рукой и вовсе перестала реагировать на внешние раздражители.
Элеонора, надо сказать, находилась не в лучшем состоянии. Ее била крупная дрожь, зубы отбивали лихую чечетку, а руки судорожно цеплялись за обнимающего ее Никиту. Тот взволновано пытался ее расспросить, понять, что с ней и как ей можно помочь, но девушка ничего не говорила и только крепче прижималась, будто боясь потеряться.
И только Бронюс со своим «нордическим» характером продолжал вглядываться в монитор, исполняя указания начальства. Программа все время требовала что-нибудь уточнить, и ему действительно было чем заняться.
— Так, товарищи. Медицинская помощь, я смотрю, вам сейчас просто необходима!
— Да иди ты, остряк! — Никита встревоженно оторвал от себя девушку, пытаясь заглянуть в лицо.
— Сам иди! Я не шутил, — достав из сейфа аптечку, доктор нашел успокоительные капли, набулькал из кулера воды и принялся за исцеление страждущих, — Нориэль, пей! Одной рукой держись за Никиту, а другой держи стакан. Да не так быстро! Вот! Умница. Никита, тебе накапать?
— Опять не шутишь?
— Нашел великого юмориста! Серьезно я!
— Не надо, что я тебе трепетная дева?!
— Как хочешь. Если что, там еще коньяк есть. Линда?
— Мне коньяк!
— Ни в коем случае! Я понятия не имею, что с тобой происходит. Так что, или успокоительное или могу еще пощечину залепить!
— Эм… — Никита пристально присмотрелся к коллеге, — ну, хотя бы на этот-то раз ты шутишь?
— На этот раз шучу. Честно сказать, в ее случае, капли тоже не помогут, наверное, у нее же физиология-то не человеческая. А вот пощечина должна подействовать. Это от любых истерик помогает. Установленный факт!